Вязь времен-1. Игра воображения

-Немногие представители рода людского хранят в себе осколки этого удивительного зеркала. И я положил жизнь на их поиски…Может статься, - в голосе Иоганна зазвучало настоящее безумие, - я смогу собрать зеркало Господа Бога целиком. И тогда…

Я не имела ни капли желания выслушивать весь этот бред, но…не могла ничего изменить: возбужденная физиономия Иоганна вплотную приблизилась к моему лицу.

-Наследник Рейхштадта носит в себе огромный осколок того зеркала. Да и вы, дорогая графиня…

-Но как вы обнаруживаете осколки божественного зеркала? - всерьез обсуждать подобное - значило и самой сойти с ума.

Я могла себя поздравить: у меня это получалось очень быстро и даже с известной долей изящества. Что может быть изящнее, чем внезапно съехавшая крыша?.. Мне казалось, что моя собственная держится на одном единственном ржавом гвозде. Видимо, это и придало моему голосу мечтательной отрешенности, которая ввела в заблуждение даже хитреца лекаря.

Кто из них кого лечил - теперь сам черт не развязал бы этот странный узел.

Главное заключалось в том, что он совершенно не принимал меня в расчет. С тем же успехом он мог беседовать с пресловутым зеркалом – его безумие, наверно, так же отчетливо отражалось в моих зрачках…Он даже не слушал меня – все мои реплики, на которые он хоть как-то реагировал, отвечали, должно быть, его собственным мыслям.

Осознав это, я почувствовала себя совершенно беззащитной. На Шметтерлинга рассчитывать не приходилось: он, верно, прятался в каком-нибудь особенно темном углу, изнемогая от ужаса…

-О, нет ничего проще, моя дорогая госпожа! – голос Иоганна наполнился неземным восторгом.

Еще бы! Ему казалось, что он изрядно приблизился к цели всей своей жизни.

-Я узнаю вместилища божественных осколков по глазам: в них-то и прячутся кусочки отражения…

Мне очень хотелось заглянуть в свои собственные зрачки: по-моему, если в них что и скрывалось, то только безумие, ничего другого.

Сцена соблазнения старинными тайнами могла бы продлиться еще некоторое время, но тут двери дрогнули под страшным ударом и распахнулись: на пороге возник фон Вольф собственной персоной.

-Немедленно отпусти госпожу графиню, дурак! – глаза его прямо-таки излучали презрение, я почти что увидела снова вместо зрачков красные огоньки, такие бесстрастные и такие пугающие, - Ему нет прощения.