Вязь времен-1. Игра воображения

Меня бы кто-нибудь увлек с приличной случаю заботой на обширное, теплое и защищенное ото всего на свете ложе… Но я была здесь не самой маленькой, слабой и одинокой. Поэтому молча поплелась вслед за Генрихом, мысленно прося Всевышнего, чтобы спальни для нас приготовили не выше, чем на втором этаже.

Глава 10. «Пишите письма» или «поезд ушел»

-Спи, малыш, - я подоткнула со всех сторон одеяло и на этом сочла свою миссию исполненной...

Но не тут-то было. Оказалось, я ничего не понимаю в воспитании детей.

Карл посмотрел на меня большими испуганными глазами и попросил рассказать ему сказку. В следующие несколько минут выяснилось, что все сказки, которые в первую очередь пришли мне в голову, мальчик знает и больше слышать не хочет.

Мне оставалось только тяжело задуматься о том, что можно сочинить на ходу для ребенка позапозапрошлого столетия.

На мое счастье, в этот трудный момент в комнату заглянул Генрих, чтобы узнать, не нужно ли нам чего. (Вообще он поразительно быстро вошел в роль радушного хозяина и явно получал от нее удовольствие.

)

-Нам нужна сказка, - обреченно кивнула я в сторону Карла, - Немедленно, и как можно более новая. Все старые мы уже знаем и они не помогают нам уснуть.

-Нет ничего проще, - Генрих удобно расположился на постели мальчика, оглядел его и меня взглядом доброй бабушки и приступил к рассказу:

-Слушай, малыш. Уж этой сказки ты определенно не знаешь. Ее сочинил для меня Якоб, когда я был еще младше тебя, и просил рассказать только своему сынишке.

А с сыновьями у меня, как видишь... Так вот.

Жил когда-то в славном городе Мюнхене кукольных дел мастер. Слава о нем разошлась за пределы города, и у него заказывали кукол жители разных мест. Уж так хороши были его творения, что знатоки говорили, будто его куклы даже лучше живых людей... Может, это и было правдой.

Много лет творил мастер, и постепенно начал стареть. Однажды он понял, что не может работать, как прежде, что вместе с молодостью его покидает и талант. Он работал все меньше, а заливал свою беду шнапсом все больше, и постепенно все заказчики отвернулись от него.

Руки мастера опустились, он забросил все на свете, кроме выпивки, и дом его стал похож на лачугу бедняка.

Много дней никто не заходил к нему, пока как-то ветреной, ненастной ночью в его двери не раздался стук. Мастер отворил дверь, и увидел на пороге мужчину, до самых глаз закутанного в темный плащ. Хозяин пригласил посетителя войти и обсушиться у огня.