Вязь времен-1. Игра воображения

Когда незнакомец сбросил плащ, мастер узнал в нем знаменитого директора кукольного театра. Про него поговаривали, что он водит компанию с самим сатаной, но эти сплетни никто не мог подтвердить или опровергнуть, ибо ни с кем из горожан хозяин театра компании не водил. -Я хочу заказать у вас кукол, любезнейший, - приступил он сразу к делу, усаживаясь у очага.

Мастеру не хотелось брать этот заказ - он и сам не мог объяснить, почему... Вот только выбирать не приходилось, потому что уже несколько дней он питался лишь хлебом и водой.

-Мне известно, что вы находитесь в затруднительном положении, - продолжал между тем директор, - И дабы поддержать ваше высокое искусство, я намерен заказать у вас сразу несколько кукол. Я готовлю новое представление, и старые «комедианты» для него не годятся. Так что я весьма надеюсь на ваше мастерство.

Делать было нечего, и кукольник согласился. Руки его так истосковались по работе, что он взялся за дело немедленно. И работа спорилась, как никогда: мастер мог бы поклясться, что его никогда еще не посещало подобное вдохновение.

И вот уже готова была первая кукла, благородный разбойник, а за ней еще одна, и еще…Мастер бросил пить, он почти не спал, отдавая все свое время работе без остатка. Однако если бы он присмотрелся к себе, то понял бы, что отдает этим куклам не только время и труд.

Куклы понемногу отнимали у мастера его привычки, манеры, жесты, взгляды и саму жизнь, по капельке - так, что он этого не замечал.

Благородный разбойник унес с собой его привычку дымить маленькой глиняной трубкой, да и саму трубку тоже.

Император отнял у него манеру прищелкивать пальцами, обдумывая что-то важное. Злодею досталась усмешка, которой пьяный мастер встречал нежеланных гостей.

Никто не знает, зачем директору понадобилась жизнь мастера, но он отбирал ее - медленно и неотвратимо. Может, это стало главной причиной успеха его театра - куклы в этом театре были куда живее обыкновенных - а какой ценой они становились такими, никому не было дела…

Малыш заснул, как все дети, не дослушав даже до середины.

И я оказалась единственной слушательницей - боюсь только, не слишком благодарной. Пока Генрих рассказывал, погрузившись в свое детство, я разглядывала его самого. Просто не могла упустить такой случай - мой наемник так увлекся, что не видел ничего вокруг, и в кои-то веки не замечал, что я смотрю на него.

Тени от единственной свечи подчеркнули его морщины возле глаз и в углах губ.