Полюдье

С тех пор князья из Белограда отправляли своих сыновей на стол в Рожок, а митрополит назначал архиереев. Власти у тех было много, а вот ума недоставало. Микола знал, потому как пытался вести с ними разговоры. Тяжкая доля — видеть то, что скрыто от других, но осуждать слепых — значит, прослыть большим глупцом. Поэтому Микола не судил, а проповедовал.

Когда он был молод, белоградский князь Владимир Всеславич пригласил к себе на службу иноземцев — нордманнского рыцаря с конницей. Вместе с ними прибыл и лекарь, родом южанин, загорелый до черноты и улыбчивый.

Было это на второй год после затмения, которое Микола наблюдал воочию. Тот день предвещал Долгую Ночь — погибшее время, когда Господь оставит своих детей строить лучший мир. Частичка мирского, частичка божественного — все соединится и обретет потерянный смысл. Человек найдет путь в дом, сотворенный им самим.

Тогда, тридцать лет назад, южанин принес с собой ворох знамений: духов в цветастых масках и сухой горячий ветер. Была засуха, за ней голод, а затем — самый большой урожай за многие годы.

Микола бродил по торговым улочкам и угощался одним яблочком в день. Однажды он встретил южанина, примерявшего соболиный воротник, и спросил у него по-эйдосски: «Добрый человек, это ты принес с собой суховей?»

Южанин обернулся. В глазах его мелькнула тревога, но он улыбнулся: «Нет, дружище, за мной следует прохлада в жаркий день».

«Тогда откуда пришел ветер?»

«Ясно, откуда — от потревоженных мертвых. Злятся на судьбу, хотят смерти другим.

Когда-то они помнили свои имена, а теперь в них нет ничего человеческого, только старые, извратившиеся желания».

С тех пор Микола состарился, повидал многое: умертвий, встающих из могил, безутешных матерей, молящих о воскрешении сыновей, мужей, приходящих к женам после смерти. Но есть колдовство, а есть — возжигание свеч на алтаре, есть заговоры, а есть — молитвы. Господь уготовил таким, как Микола, более тяжкую долю, чем иным: жить в одиночестве и видеть чудеса краем глаза. Смерть ищет ласки, и Микола дает ее, стирая боль и гнев; смерть ищет покоя, и колдуны подчиняют ее, чтобы показать свою силу.

Софья Вольговна не была колдуньей, и все-таки ее мнили таковой.

— Княгиня на сносях, — сказала она вечером после суда. Они сидели на печи в доме соколика и грели замерзшие ступни. Данила на лавке плел лапти, одним ухом слушая разговор. От горячей каши, осевшей в животе плотным комом, хотелось спать. Микола ел мало, но от добра не отказывался.