Полюдье

Много войн они провели, но еще больше — свадеб. Женили местных вождей на своих дочерях и строили по белокаменному дворцу в память о празднике и по храму — в память о войне. Алчность их была так же велика, как и военное мастерство. Вот только никакое мастерство не спасло их, когда пала Эйдосская империя.

— Матушке совсем нездоровится, — печально сказал князь. Сел на лавку рядом с Данилой и вытянул ноги к печи. — Данила, лучина почти прогорела.

— Сейчас, княже, сейчас, — затараторил малец, пытаясь доплести лапоть.

Плел он так неумело, что Микола спрыгнул с печи — поясницу обдало горячей болью — и выхватил обутку из его рук.

— Зажигай, Данила, я доплету. Так медленно плетешь, что на лето не напасешься.

— Да раньше дядька плел… — заворчал Данила.

Алексей посадил сокола у стола, парой умелых движений надел клобучок, чтобы не тревожился среди незнакомых людей. Почесал пальцем серую шейку и спросил:

— Так что с княгиней?

Всеслав тяжело вздохнул. Взглянул краем глаза на Миколу, на его худые морщинистые руки, выплетавшие лапти на деревянной колодке.

— Не ест и не спит. Бродит по ночам.

— Должно быть, скоро родит, — заметила Софья.

— Рано… Рано ещё, — потерянно отозвался князь. — Микола, ты бы посмотрел ее.

— Это княгиня попросила?

— Нет. Это я прошу.

Данила зажег свет. По встревоженному лицу Всеслава побежали тени. В избе было тесно, задувал ветер, рассеивающий жар печи. Пятеро людей вокруг стола — словно семья, пережидающая метель. И еще трое — мертвые, безмолвные души в поисках тепла.

— Сходим, — кивнул Микола. — Иначе ночь не переживет. Данила, как доплетешь — вернемся.

— Куда ты в снег, Микола? — нахмурилась Софья. — Сам заболеешь.

— Меня никакая хворь не берет, посадница. Сколько прожил — ходил босым и горя не знал.

— Я дам тебе сапоги, Микола, — взволнованно предложил Алексей.

— Надевай, не отказывайся, — строго сказала Софья. Словно хозяйка в доме.

Микола улыбнулся.

— От добра не откажусь.

В добре и помощи и сам не отказывал. Вот только люди вокруг заблуждались: не мог он ни лечить, ни воскрешать.

Все чудеса — от веры и искренней молитвы, и упования на волю Господа. Каждое существо на земле — Его создание, и только Он ведает, кому жить, а кому умирать. А Микола внемлет посланиям и знает, как их толковать.

Знамение — гибель глиничан. Знамение — Константиново слово о сожжении Глиницы. Знамение — болезнь княгини.

В княжеском тереме было натоплено так, что за шиворот стекал пот даже после мороза.