Замуж до утра

— Эппинг? — повторила я, видя, как бледнеет лицо моего фиктивного мужа. — Риган, где это? В окрестностях Лондона?

— Не совсем, — пробормотал он. — И везли нас довольно долго.

— То есть домой мы попадем, просто не так скоро, как хотелось бы? — наивная девчушка внутри меня никак не желала признавать очевидного: мы и правда в кошмаре.

— Лондон в девятнадцати милях отсюда, — Риган тяжело сглотнул. — Будь у нас обувь и теплая одежда для тебя, мы могли бы добраться до города пешком. Но так… Боюсь, нам нужно отыскать хотя бы лошадь, я уж не говорю о телеге.

— Нас везли четыре-пять часов, — ахнула я. — Значит, Паркер и Ханна еще сами не успели вернуться в Лондон? Мы успеем их догнать?

Риган посмотрел на меня недоуменно, и я прикусила язык. Какие глупости несу! Может, холод уже добрался до мозга? Я ведь никогда не была глупой, так что же сейчас вырывается из моего рта? Стыдоба какая.

— Уходите, — заговорил мальчишка. — Скоро вернется отец.

— У твоего отца есть лошадь? — спросил Риган с надеждой.

Мальчишка задумался на мгновение, потом переспросил:

— Что такое “лошадь”?

Риган махнул рукой и двинулся на выход. Я следом за ним, продолжая крепко обнимать себя руками. Нужно было найти комнату, где горит костер, но муж почему-то повел меня на улицу.

— Я так далеко уйти не смогу, — прохрипела я, теряя голос. — Еще совсем немного и заплачу, и вам это не понравится. Но я прошу прощения заранее – я не могу сдержать слез, когда мне страшно.

— Вчера вы пришли к Ванессе, — оборвал меня Риган. — Почему – я слышал. Но вы говорили, что были похороны вашей матери.

— Верно.

— И, похоронив родного человека, вы не проронили и слезинки. Покинув похороны, вы держитесь вот уже почти сутки, и еще ни разу не заплакали. Так для чего лить слезы теперь?

Я хмыкнула, поджав, наверняка уже синие, губы.

— Мама болела долго, и я уже давно свыклась с мыслью, что однажды ее не станет. Когда она ушла, меня это опечалило, но не более того.

Я рада, что мама больше не страдает. Видели бы вы ее в последний год жизни: скелет, обтянутый кожей. Едва могла есть и пить, и то по кусочку пирога и глотку воды в день.

— Примите мои соболезнования.

— Благодарю.

На этой ноте наш разговор перестал клеиться. Мужчина шагал целенаправленно вглубь городка, я почти бегом за ним, и вскоре мы оказались у здания, чем-то похожего на едальни, в которых обычно собираются пьянчуги.