Обреченный - это судьба.

Именно поэтому разработку шахты в этом направлении практически прекратили, справедливо опасаясь возможного затопления. Груженая рудой и неудачливым шахтером первая вагонетка сыграла роль отличного тарана, образовав пролом, в который с легкостью могла проехать не то, что вагонетка, а целая карета. Не теряя скорости, рабы влетели в быстрое течение реки, что унесла их во тьму под смолкающие крики Оле.

Чувства возвращались постепенно. Первым был слух. В полной темноте сознания постепенно набирал обороты громкий шум, сначала тихий, как трущаяся о кожу ткань, а под конец напоминавшая рев склонившегося над тобой медведя.

Вслед за слухом вернулось осязание. Следом за ним, почти сразу, яркими вспышками накатила боль. Правая руки и нога как будто горели в огне, левая же сторона тела наоборот, замерзала уже до той степени, что практически перестала чувствовать что либо. После вернулось и зрение - влажные камни какой-то темной пещеры были видны только из-за пробивающегося через воду света. Громкий же шум был наверняка из-за находящегося совсем рядом водопада. Брандт попытался встать и его сразу скрутил спазм замерзших мышц. Охая и ахая, он пытался побороть рефлексы и понять, что происходит вокруг. Осознание, что рядом должен быть друг, что он был не один - пришло одним из первых, и было куда ужасней, чем его раны. Брандт уже давно привык к физической боли, это одна из первых привычек, что возникает у невольников. А вот потерять единственного друга, последний светлый луч в его темной жизни - было куда страшнее. Приподнявшись на локтях, он понял, что Оле рядом нет. Собственно ничего кроме воды и камня вокруг не было. Отблески света пробивались через воду с одного края пещеры. Впрочем, даже не пещеры, а небольшого воздушного кармана, образовавшегося перед водопадом, на который с содроганием смотрел Брандт.

- Хаа... - с дрожью выдохнул невольник, пытаясь обнять сам себя, в надежде согреться. Вариантов что делать дальше не было, поскольку выход из пещерки был лишь один - туда, под воду, в водопад.

Но как бы не легко было прийти к этому выводу, залезть в воду и лететь вниз с высоты не хотелось абсолютно. За свою жизнь он видел всего один водопад и память услужливо напоминала ему, что падение с такой высоты ничем хорошим для человека не закончится. Казалось бы, что за 6 лет рабства желание жить дальше должно было полностью исчезнуть, но, глядя на горевшие надеждой глаза, можно было понять: сегодня он умирать не собирается.

- А ведь Оле уже наверняка внизу...