Дахака

Она бросилась к стене, села на пол и загородила дыру своей головой. Долю секунды поколебавшись, растрепала пышные волосы по плечам, чтобы они покрыли как можно больше пространства. Скосила взгляд на руки и ужаснулась — пальцы были полностью перемазаны в глине. Как и медный кинжал, валявшийся под ногами. Недолго думая, она схватила оружие и спрятала под одежду. Туда же засунула руки, сжав их в кулаки. Чуть прикрыв веки, Арчита устремила взор к выходу. Она надеялась, что полумрак комнаты не позволит заметить чего-нибудь подозрительное, и что ее голова да волосы худо-бедно заслоняют пролом в стене.

Ей не хватало воздуха. Жрица старалась дышать ровно, дабы не выдать волнения. Однако сердце трепетало в груди, затрудняя дыхание. Девушка так и не вытерла испарину со лба, боясь оставить следы глины на лице. И теперь она рассчитывала лишь на спасительный сумрак. Сумрак, который еще не так давно внушал ей страх, теперь был последней надеждой... ибо неизвестный уже показался за порогом и отдернул грязную занавесь.

***

— Как отдыхается почтенной жрице в моих прекрасных покоях? — поинтересовался Унташ.

Он остановился на пороге, не заходя в комнату. Правой рукой старейшина придерживал занавесь. Кажется, его нисколько не смущали грязевые разводы и пятна на ней. Глава селения был в своем неизменном пурпурном одеянии с широким подолом. Правую руку украшал золотой браслет. Кожа на теле казалась неестественно бледной даже в сумраке. На пухлых губах играла отвратительная усмешка.

Арчита с трудом сохраняла внешнее спокойствие.

— Хорошо, спасибо, господин.

Унташ прищурился:

— Ты еще больше распустила волосы?

— Да, — спокойно ответила жрица, — я всегда их распускаю на ночь.

— Хм. Разве с такими пышными локонами удобно спать?

Арчита лихорадочно пыталась придумать правдоподобный ответ и, хвала Богине-матери, сумела.

— Волосы служат мне вместо подушки. Так даже мягче[1].

— Как интере-е-сно, — протянул Унташ, — ты умна и находчива, прекрасная Арчита, — старейшина провел ладонью по бритой голове, — жаль, мне нет до этого никакого дела, — девушка вскинула брови, и глава селения, осклабившись, добавил, — до волос, разумеется.

— Понимаю, — коротко ответила она.

— До тебя же мне... есть дело.

Синие глаза вновь стали откровенно пожирать Арчиту. Та с трудом сдерживалась, чтобы не дернуться. Пальцы, измазанные глиной, ухватились за рукоятку кинжала.