Дахака

Северный ветер сносил даже те обрывки фраз, которые могли долетать до того места, где она стояла.

Арчита бы и дальше продолжала следить за ними, если бы не услышала позади слабый стон. Девушка развернулась и остолбенела.

По проходу между домом старейшины и хлевом, из которого доносилось протяжное мычание, шла рабыня. Та самая, что прислуживала ей с Унташом за ужином. Женщина была полностью обнажена. Грязные волосы растрепались в разные стороны. Уши раскраснелись, словно объятые тлеющим пламенем. На лице виднелись засохшие бурые пятна.

По внутренним сторонам бедер медленно стекала кровь, смешиваясь с кусками коровьего помета на голенях.

Жрица ощутила, как холодеет. И вовсе не от свежего ветра с севера.

«Завтра на рассвете тебе будут драть уши. По полчаса за каждый пропущенный хлопок. А затем ты будешь ублажать моих стражников. Всех десятерых».

Слова старейшины, сказанные накануне, пронеслись у нее в голове. Столь яркие и отчетливые, будто она услышала их минуту назад.

«О, Богиня-мать, неужели он.

.. неужели он позволил сделать это с ней? Богохульник... проклятый выродок!».

Ее взгляд встретился с глазами женщины. И Арчита вновь не увидела в них ничего, кроме пустоты. В этих очах не было жизни. На нее будто таращился мертвец, восставший из могилы.

Вся кровь отхлынула от лица девушки. Она спешно отвернулась, тщетно пытаясь унять биение сердца. То, уже в который раз за последние сутки, словно пыталось вырваться наружу.

Атта-Ури заметил неладное и озабоченно поинтересовался:

— Что с тобою, юная жрица? Ты побелела, аки молоко!

— Зачем.

.. — просипела Арчита, хватаясь за грудь у основании шеи, — зачем так...

Старец заметил краем глаза плетущуюся рабыню. Та, шатаясь и с трудом волоча ноги, медленно шла ко входу в жилище старейшины. Улыбка на губах Атта-Ури померкла, однако не исчезла совсем. Казалось, в этом мире не существует того, что способно стереть ее окончательно.

— Прогневала старейшину нашего, — тихо изрек он, — вот и карает ее господин.

— Но зачем такая жестокость? — с болью во взоре посмотрела на старика Арчита.

Ее лицо скривила гримаса отчаяния. — Даже если она рабыня?

— Разве там, откуда родом ты, юная жрица, с рабами не обращаются подобно? — ответил вопросом на вопрос старик.

— Нет.

Девушка по-прежнему пыталась унять сердцебиение. Она шумно втягивала носом воздух и выдыхала ртом.

— Сколько земель, столько нравов, — с видом мудреца изрек Атта-Ури, — и в каждом краю законы свои.

Жрица не ответила.