Дахака

Общинник — с долей неодобрения и осторожностью. Торговец — с предвкушением грядущей наживы. Последний нравился жрице все меньше и меньше. Упитанный купец слишком сильно напоминал старейшину. Особенно своим алчным взглядом и кривой усмешкой на пухлых губах.

— Прекрасная Арчита, — проговорил Унташ, — позволь представить моих подданных, — широким жестом он указал на подошедших вместе с ним, — староста общины Суприри и мой главный поверенный в торговых делах Шилхаха.

— Рад встрече, госпожа, — ровным тоном молвил староста и, прижав правую ладонь к сердцу, отвесил поклон.

— И тебя, Суприри, — кашлянув, выдавила Арчита.

Слова давались ей с трудом. Каждое мгновение, проведенное здесь, таило в себе опасность нового удара. И любой из них готов был выбить почву из-под ног. Собрав остатки воли в кулак, девушка постаралась придумать, как ей сообщить о смерти жрецов общиннику, не навлекая подозрений Унташа, но ее сбил с мысли голос торговца. Скрипучий и резкий, он бил по ушам так, словно рядом кто-то царапал ножом по металлу.

— Надеюсь, боги примут правильное решение, и нам достанутся горы лазурита.

— Мы скоро узнаем это, дорогой Шилхаха, — сказал Унташ и взглянул на Арчиту, — прекрасная жрица здесь именно за этим.

— Так не будем же тянуть время, как бабка пряжу на рынке, — проскрежетал торговец.

Девушка с трудом удержалась, чтобы не поморщиться от отвращения. Затем она невольно скосила взгляд вниз, на руки Шилхахи. Тот продолжал держать их перед собой и тереть холеные ладони друг о друга, издавая неприятный шаркающий звук.

Шварк-шварк, шварк-шварк.

Внутри жрица вся похолодела. Мысленно она вновь вернулась к событиям этой ночи. Когда шла по коридору в сторону таинственного свечения. Именно тогда она услышала странный звук, доносившийся из кухни дома старейшины. Точь-в-точь такой же, какой издавали сейчас руки торговца...

«Шварк-шварк... шварк-шварк... шварк-шварк...».

А потом она увидела ее...

На этот раз Арчита не сдержалась, ее передернуло.

Это заметил Суприри:

— С тобой все нормально, жрица? Выглядишь больной.

Она увидела, как Унташ пристально смотрит на нее и натянуто улыбнулась:

— Благодарю, староста, все хорошо. Просто немного холодно и плохо спала.

Тот слегка нахмурился. Морщины на широком лбу стали глубже, а брови еще плотнее сошлись на переносице. Арчита с трудом сдерживала отчаянный порыв выкрикнуть ему правду в лицо.

Наконец, тот молча кивнул и отвернулся.