Дахака

— Они не поедут в повозке с нами? — невольно вырвалось у Арчиты.

— Нет, моя жрица, — спокойно ответил Унташ, гордо глядя перед собой.

— Но ведь тут полно места! Зачем заставлять их идти пешком?

— Это место не для них, — он обернулся и пронзил ее холодным взглядом, — их место там, позади. А это, — он похлопал свободной рукой по скамье, — только для меня и, — он омерзительно осклабился, — быть может, для тебя. Если сегодня все сделаешь правильно, прекрасная Арчита.

Заметив, как округлились ее глаза, Унташ презрительно хмыкнул и отвернулся:

— Что, в долине Синдху тоже так не принято?

— Есть взаимное уважение.

.. — начала было жрица, но старейшина резко перебил.

— Сажать их рядом с собой — это неуважение! И в первую очередь, к самому себе. Нужно заслужить положение подле меня, прекрасная Арчита. А не раздавать его кому попало.

На этот раз девушка не смогла сдержать гримасу отвращения. Унташ заметил это, однако лишь шире осклабился:

— Что, тебе это не нравится, прекрасная жрица? Считаешь меня высокомерным извергом, который в грош не ставит никого, кроме себя?

Арчита промолчала и отвернулась.

Она не хотела смотреть на этого человека. Вообще видеть его не хотела. Никогда. Но он был здесь. Сидел рядом на скамье, источая аромат полевых цветов. И за этим приятным запахом скрывался ядовитый паук. Опасный и жестокий. Омерзительный.

Повозка пересекла главную улицу и свернула на боковую тропу. Она шла вдоль скалистого кряжа. Справа высилась природная и отвесная стена. Слева — поле, засеянное пшеницей.

Золотые колосья приминались порывами ветра, чтобы через пару секунд вновь распрямиться. Движения стеблей сливалось в единое подобие волн. Равномерный стук колес и копыт приглушался шумом шаркающих шагов. Более дюжины воинов старейшины не отходили от повозки ни на шаг. Их лица были все так же суровы и непроницаемы. Суприри, Шилхаха и Атта-Ури замыкали процессию. Восходящее солнце светило им в спину, а порывы ветра трепали волосы. Торговец то и дело придерживал руками шапку, дабы ту не сорвало.

— Ты не ответила на мои вопросы, прекрасная Арчита, — холодно подметил Унташ, — решила меня не замечать? Я не люблю, когда мной пренебрегают. Я заслуживаю внимания.

— Мне нечего ответить, господин, — сдержанно молвила жрица.

— Хм, — презрительно хмыкнул тот, — тогда послушай, что я расскажу тебе.

У нее не было никакого желания внимать речам старейшины, но выбора не оставалось.

— Я оказываю этим людям милость, что позволяю идти следом за мной.