Дахака

— Вот как? — задохнулась от возмущения Арчита и воззрилась на него.

— Да, — невозмутимо ответил Унташ, — это жест великодушия и моей доброй воли.

Какой бы ужас и отвращение ни внушал старейшина, девушка ощутила, как закипает от гнева.

— Плестись по дороге, глотая пыль под лучами солнца — это жест великодушия?!

— Именно так.

— Ты чудовище, Унташ! — не сдержавшись, выпалила она.

Тот громко рассмеялся. Хохот эхом отразился от скал, лишь усиливая его зловещий тон.

— О, моя жрица, ты опять пытаешься оскорбить меня.

Нехорошо. Очень нехорошо. Разве так пристало вести себя перед господином? — отсмеявшись, он покосился на нее и холодно добавил. — Но я прощаю тебя. Ведь твоя вспышка вызвана невежеством. И я, как заботливый и великодушный господин, снизойду до тебя, дабы исправить сей досадный просчет.

Повозка наехала на кочку. Ее сильно тряхнуло. Арчита крепче вцепилась в глиняное сидение. Костяшки на пальцах побелели. Процессия медленно приближалась к хвойному лесу. Вблизи он уже не казался сплошным частоколом деревьев.

Ветер гудел среди макушек и играл раскидистыми ветвями.

— Шилхаха, мой почтенный торговец, не раз бывал в западных землях. Я нередко посылаю его туда. Ведь нам необходимо наладить связи для сбыта лазурита.

«Ублюдок! — подумала Арчита. — Он уже все решил! О, Богиня-мать, как же мне ему помешать?!».

Она бросила косой взор назад. Суприри шел по дороге вместе с остальными. Заметив ее взгляд, он снова нахмурился.

— Ты совсем не слушаешь то, о чем я говорю, прекрасная Арчита, — сказал Унташ, — не вынуждай меня наказывать тебя.

— Я еще не твоя рабыня, чтобы ты мной распоряжался! — огрызнулась она.

— Это уже не имеет значения, — спокойно ответил Унташ.

— Конечно! — Арчита чувствовала, как накопленный страх перерождается в гнев. — Ты даже со своей супругой обращаешься хуже, чем со свиньями!

Старейшина посмотрел на нее. В синих глазах вспыхнуло пламя.

— Это Атта-Ури распустил свой длинный язык? Я давно заметил, что стоило ему его подрезать. Под старость лет смотритель совсем выжил из ума.

—Тебе все равно нет ни до кого дела!

— Ошибаешься, моя жрица, — казалось, ее гневная тирада ничуть не тронула его, — мне было и есть до кого дело.

— До себя!

Унташ не ответил. Он поджал губы и как будто на мгновение погрузился в прошлое. Арчита увидела скорбь, мимолетно промелькнувшую в этих бездонных глазах. Ее озадачила перемена в старейшине. Однако через пару секунд его лицо вновь обрело хладнокровный и презрительный вид.