Дахака

В них она увидела равнодушие и пустоту. Такую же отрешенную, как в очах несчастной рабыни. Арчита отвернулась, поджав губы. Ее снова начинало мутить. К горлу подступала тошнота. В сторону пещеры она старалась не смотреть. Разверзшийся зев грота внушал непонятный и животный ужас. Даже страх перед Унташом не был столь сильным.

Ветер продолжал шуметь в кронах деревьев. Ветви шатались из стороны в сторону, отбрасывая на землю причудливые тени. Лес гудел, подобно морскому прибою. Стебли травы приминались под порывами воздуха.

— Это знатное местечко подойдет для обряда? — проскрипел Шилхаха.

Он снял шапку и зажимал ее под мышкой. Сальные волосы растрепались и повисли вдоль пухлых щек. Торговец снова потирал ладони друг о друга, издавая неприятный шаркающий звук.

Шварк-шварк... шварк-шварк... шварк-шварк...

Арчита опять вернулась в памяти к событиям прошлой ночи и невольно содрогнулась. Что бы ни скрывалось в той пещере, оно должно оставаться там. Навсегда. Нельзя позволить Унташу открыть рудник и разобрать завал.

«Но как это сделать?».

Она скосила взор на Суприри. Староста общины стоял чуть поодаль и привычно хмурился. На этот раз он не заметил ее взгляда и молча смотрел на центр поляны. Воины Унташа уже начинали брать ее в полукольцо.

— Пора начинать, моя жрица, — молвил старейшина, кладя руку ей на плечо, — не будем же оттягивать сей торжественный миг.

Девушка напряглась, однако сбросить ладонь не решилась.

— Хорошо. Я иду.

Она хотела двинуться вперед, но Унташ удержал ее.

— Я и мои воины пойдут с тобой, моя милая.

Жрица вскинула на него взор:

— Нельзя мешать проведению обряда.

Глаза старейшины сощурились. Он склонился над ней и зашептал:

— О, прекрасная Арчита, неужели ты думаешь, что я отпущу тебя от себя в столь ответственное время? Ты же знаешь, сколь проницателен мой ум.

Девушке показалось, что она начинает тонуть в этих всепожирающих синих глазах. Однако собрав волю в кулак, ей удалось не отвести взгляд.

— Так ты хочешь заполучить лазурит или нет? — спокойно ответила она.

Пару мгновений Унташ не мигая смотрел на нее. Ветер рвал подол его одеяния, издавая неприятный хлопающий звук. Затем губы старейшины разошлись в уродливой усмешке.

— Хорошо, моя жрица. Пусть будет по-твоему. Но я все равно пойду с тобой. Нравится тебе это или нет. Обряд не запрещает присутствовать рядом того, кто хочет услышать волю богов.

И вновь последнее слово было сказано с презрением и иронией.

Поджав губы, Арчита кивнула.