Харальд Прекрасноволосый и Зеркало Грядущего

Теперь стало понятно, отчего Тиия держалась с Харальдом так отчужденно накануне охоты. И точно, после того, как Каапо надел на лицо маску, медвежью морду, снятую со Старого, и каждый охотник протанцевал вокруг камня, подражая Старым Медвежьим Лапам в последнюю ночь празднования ритуальной охоты, Тиия снова угнездилась у плеча Харальда.

А еще она сшила великолепный плащ из медвежьей шкуры, вполне по росту молодому норегу.

- Видишь, это знак, что Старый наделил тебя своей силой, - сказал тогда Каапо. - Любой саами из любого рода поймет это и отнесется к тебе с уважением.

Старому колдуну не терпелось продолжить разговоры с Харальдом о колдовстве и мире духов, и когда дни стали длиннее, они часто уходили в лес, и Каапо показывал молодому норегу камни необычных очертаний, деревья, расщепленные молнией или согнутые ветром в человеческий образ, и древние деревянные статуи, спрятанные глубоко в лесу.

А однажды он привел Харальда к особому месту — длинному плоскому камню, защищенному от снега выступом скалы. На серой поверхности камня было начертано множество знаков — иные из них молодой норег уже видел на волшебных бубнах саами, иных же еще не видел — очертания китов, лодок и саней.

- Знаешь ли ты, почтенный Каапо, кто их начертал? - спросил как-то Харальд у колдуна.

- Не знаю, - ответил тот. - Они были здесь всегда, сколько существует наш род. Я уверен, их оставили нам в память о себе те, давно ушедшие, в память и в помощь, когда помощь нам понадобится.

- А где они теперь, эти ушедшие? - продолжал спрашивать Харальд.

- Это не тайна, в сайво, конечно, - ответил Каапо. - И они, поверь мне, там счастливы. Те завесы света, что зимними ночами висят в небе, скручиваются и смешиваются - это духи мертвых пляшут от радости за нас, за живых.