Харальд Прекрасноволосый и Зеркало Грядущего

Они подходили не спеша, вразвалку, вожак же лицемерно улыбался, отчего его недобрый взгляд, становился только заметней, а нож, скрываемый в рукаве - приметней.

Харальд ждал, пока они не окажутся в нескольких шагах, а потом произнес отчетливо:

- Привет вам, торговые люди! Эта медвежья шкура не продается. А вот эти меха - ваши. Забирайте! Сам же поднялся со связки шкур и отошёл на три шага в сторону.

Оба человека-оборотня замерли на месте. От удивления как будто дар речи утратили. Ведь они услышали родную речь из уст какого-то погонщика оленей.

Но удивлялись недолго. Нож открыто блеснул в руке Торгрима, а его спутник тотчас же достал свой из ножен. Прав был нойда Каапо, эти люди, подобно оборотням, менялись на глазах: взгляд их стал волчьим, зубы свело звериным оскалом, пенистая слюна, застывала на нечёсаных бородах ниже перекошенных злобой ртов...

Первым на Харальда бросился Торгрим, он был ближе, в то время как его спутник находился по ту сторону кучи мехов, мешавших ему напасть внезапно. И тут обувь, любовно изготовленная Тией, сослужила Харальду свою службу - слегка пригнувшись, он как на лыжах, скользнул под руку Торгрима.

Но шапка упала с головы сына конунга, обнажив длинные и густые золотистые волосы, которыми Харальд теперь так гордился. А со спины уже заходил второй нападающий... Купцы-разбойники так увлеклись, что не услышали приблизившейся группы богато одетых людей, их поступь было воинской, а потому быстрой и бесшумной в любое время года, на лыжах же они передвигались не хуже самих саами.

- Хель вас поглоти, разбойные псы! Вы что не видите, что это не лопарь? Бросить ножи и встать на колени! Ну, живее... - властно крикнул высокий воин, приближаясь к нападавшим с обнажённым мечом. Через мгновение последние уже стояли на коленях, а взгляды их теперь молили о пощаде. Знатные люди, сопровождавшие высокого воина, стояли теперь, узким кругом охватив место схватки. По знаку вождя они крепко связали горе-разбойников и увели с поляны в лес. Незавидная судьба ожидала алчных торговцев, ступивших на путь преступления.

Долгие три зимы пришли со времени ухода Харальда из отчего дома, но и через тридцать он не забыл бы этот голос.

- Дядя Гутторм? Что ты делаешь здесь? Ты занялся торговлей с северным народом? - удивленно, но с нотками нескрываемой радости, спросил Харальд. Перед ним стоял брат его матери, ярл Гутторм, сын Сигурда Оленя, херсир конунга Хальвдана Чёрного. И это выглядело как свершение долгожданного чуда.