Берег Живых III - Выбор Богов, Книга 1

Но прежде, молю, помоги мне достичь другого, помоги рассечь его связи с прежней жизнью. В миг, когда все отвернутся от него, когда жрецы Собачьего Бога исполнят свой приговор, помоги мне дотянуться до того, кому даровала крупицы своего Знания возлюбленная моя Серкат... того, чьё имя Перкау.

Колдун не видел бальзамировщика никогда, кроме как издалека, не знал ни лица его, ни запаха. Зыбкий образ сейчас рождался перед его мысленным взором, но стены храма Ануи, осиянные присутствием Псоглавого, и десятки жрецов Стража Порога надёжно защищали пленника.

Оба — и Избранник, и жрец — были вне его досягаемости, и это вызывало в нём гнев и отчаяние, прорывавшееся даже сквозь всепоглощающую радость от ритуального соприкосновения с Владыкой Первородного Огня.

Устало Колдун опустил руки, но так и не открыл глаз, силясь разглядеть больше, чем просто зыбкий образ. Самка ша положила голову ему на плечо, делясь своей Силой и поддержкой.

И в тот же миг ему показалось, что лёгкая ладонь легла на другое его плечо.

«... моё Дитя Чуда,

Первый наследник и старший сын,

Ты, кто рождён из тьмы и звёздного света,

Ты, кто владеет пламенным Сердцем Мира...»

Любимый голос, серебристый, высокий, звенящий, как одинокая струна в пустоте, как плач холодных звёзд над пустыней, звучал далеко на границах его восприятия, хрупким эхом вторя отгремевшим словам гимнов. Он почувствовал, как под сомкнутыми веками выступили слёзы, и затаил дыхание, чтобы не нарушить момент.

«Я так боюсь не уберечь, потерять твоё наследие... О, если бы ты знала...»

Воспоминание о давних её словах, которые она говорила ему, отчётливо вспыхнуло в памяти, как если бы она, живая, сказала их ему теперь:

«Ты — всё и даже больше, чем я смела мечтать, моё Дитя Чуда...»

Дыхание ша согревало, напоминая о живительном дыхании Серкат. Никогда он не забывал её рук, её родного присутствия, как никогда не забывал её мудрость. Но как отчаянно ему не хватало Серкат, особенно в те мгновения, когда он осознавал пределы своих сил и не мог преодолеть их даже во имя её памяти!

«Помоги мне сохранить ещё часть тебя, как не сумел сохранить тебя всю.

«Кровь отзовётся крови. Боль, гнев, отчаяние обернут к забытому... Животворное пламя, плавящее хрупкую плоть, откроет пути...»

Он вдруг отчётливо увидел ступени так хорошо знакомого ритуала, и огонь чужой крови горел на его пальцах рубиновыми искрами.