Твое сердце будет разбито

 — Ты же знаешь, как я ненавижу это — терять время впустую.

— Знаю, — сквозь зубы ответил тот.

Как же отец его раздражал. Видом, голосом, просто фактом своего существования.

— Деньги никто не возместит. К тому же я был вынужден слушать этих глупых куриц, — продолжал Сперанский. — Не находишь, что это унизительно?

Барс пожал плечами.

— Щенок!

Отец подошел к нему, резко схватил за плечо — так, что острая боль пронзила руку. И, глядя сыну в глаза, резко ударил его под дых, заставляя согнуться пополам от боли.

— Встал прямо, — велел Старик, и Барс с трудом разогнулся, чтобы получить еще раз. Перед глазами потемнело.

Старик знал, как и куда бить, чтобы было больнее. Но чтобы при этом было незаметно. А Барс всегда терпел молча. Только зубы сжимал крепче. И голову закрывал.

Нет, ему не было все равно.

Сколько бы он сам себе не говорил, что ничего не боится, что ему плевать на Старика, детский страх перед отцом до сих пор оставался в нем. Травил его, словно яд. Заставлял цепенеть. Лишал воли.

Барс ничего не мог поделать с этим. Поэтому всегда позволял отцу бить себя. И потом ненавидел себя за это.

Новых ударов не последовало. Старик ограничился двумя, что было на него непохоже.

— Благодари свою смелую подружку, щенок, — тихо проговорил он. — Раз вступился за бабу — прощу. Да и мать твою она напоминает.

На мгновение в его голосе появилось тепло, но тотчас пропало.

— Еще раз меня в школу вызовут, пеняй на себя. Это последнее предупреждение, щенок. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Я не шучу. Ты меня знаешь.

Барс знал.

Отец поправил костюм перед зеркалом и, больше не глядя на него, вышел. А Барс взлохматил волосы. Коз-з-зел!

Он вышел следом за отцом, но уйти ему не дали — продолжилось разбирательство, только теперь уже при участии Полины, которая сидела за столом рядом с ним. Барс то и дело поглядывал на нее.

Решили все мирно. Ну, относительно мирно. Есин и его мать извинились перед Полиной и Барсом. Извинения были неискренними, зато удовлетворили представителей школы.

Инспектор заявила, что раз все друг друга поняли, она удаляется — зачем продолжать разбирательство и портить нервы детей? Они ведь одиннадцатиклассники, и так постоянно в напряжении.

Ольга Владимировна хотела вызвать родителей синеглазки, но та воспротивилась. Сказала, что теперь все отлично, и что она не хочет тревожить маму.

А Атом совершенно забыла, что вызывала их к себе после уроков.

В общем, конфликт благополучно разрешился.