Крылья мглы

– Стоп! – отдал указание Крорр, когда я уже решила, что мы будем идти до бесконечности. – Внутрь!

Камера оказалась такой же ширины, как и дверь, по сути, каменный мешок, в котором Крылатый практически шаркал по стенам плечами. С потолка свешивались ржавые кандалы на цепях, выглядевшие чем-то средневековым.

– Руки вверх!

Холодный металл щелкнул на моих запястьях. Да, ночка мне предстоит веселая, судя по всему. Даже в углу свернуться не светит. К наказаниям тут действительно подходят основательно.

– Это и называется физическим взысканием? – без особой надежды уточнила я. И так ясно, что нет, раз принцесса слез не находится рядом.

– Еще раз обратишься не по форме ко мне – и удвоишь то, что уже получила, Войт! – без эмоций в голосе сообщил командир. Да ну и хрен с ним.

– Каково ощущать себя идиоткой? – спросил он, не торопясь уходить и наполняя крошечное помещение интенсивностью собственного запаха и присутствия. Это что-то делало со мной.

– Тебе ведь не в первый раз совершать глупые геройства ради тех, кто этого не заслуживает. Неужели ты настолько тупа, что так и не научилась делать выводы?

Грубый ответ так и жег кончик моего языка, но я предпочла смолчать.

– Или ты считаешь, что это твоя великая миссия – мстить за всех обиженных и слабых духом, Войт? Ведь такой взгляд на жизнь позволяет внушить самой себе, что ты не просто кровожадная, жестокая сволочь, которая кайфует от насилия в чистом виде, а доблестная спасительница и чистильщица, да?

– Это, типа, сеанс психоанализа, декурион Крорр? У меня были и покруче, – безразлично констатировала я.

– В самом деле?

– Ага. Вам бы стоило начать с заверения, что вы мой друг и желаете помочь, и прочей лабуды в том же духе.

– Насколько я помню из твоего дела, ты воткнула в глаз карандаш своему последнему психотерапевту.

– Он это заслужил.

Не хрен было совать свои грязные лапы, где им быть не следует.

– И твой первый приемный отец, которого ты спалила заживо в его постели, тоже заслужил?

– Еще как.

Мне же нужна была уверенность, что он никого больше не станет избивать, прижигать сигаретами и насиловать, пока его лицемерная овца-женушка бьет поклоны и усердно молится, запершись в своей неприступной спальне.