Напрасная жертва

Ладно, в конце концов, я тут чего только не повидала и смогу перенести и еще одно испытание. Ведь смогу?

– Так, давай Алево сейчас уйдет отсюда, и ты мне четко и понятно расскажешь, что и как должно произойти.

– Эдна, сегодня ночью за тобой с деспотом будут наблюдать столько фейри, сколько сможет набиться сюда, а тебя волнует мое присутствие? – возмутился асраи.

– Оно меня не волнует, а бесит. Разные вещи. Убирайся!

Алево уставился на Грегордиана, но тот чуть пожал плечами.

– Ты ее слышал.

– Вот очень напрасно, потому как я мог быть очень полезен в том, чтобы заставить упрямую женщину увидеть все в нужном свете! – проворчал асраи, уходя.

Я отвернулась к окну, отвлекая себя наблюдением за брауни, которые, закончив с постелью, стали раскладывать по всей площади арены какие-то зеркально блестящие плоские камни, явно формируя некий рисунок.

– Итак, как все будет происходить?

– Тебе не стоит зацикливаться на процессе, Эдна. Гораздо важнее сосредоточиться на конечном результате.

 – Грегордиан развернул меня к себе и сжал лицо в ладонях. Так, как умел только он – сильно и властно, на грани причинения боли и в то же время бережно, будто пытаясь влить через это прикосновение шокирующую нежность, предназначенную мне одной. – Слияние соединит нас неразрывно навсегда, Эдна. Навсегда.

Он словно с усилием протолкнул беспощадную окончательность этого «навсегда» в мой разум, и внутри все вдруг заледенело от невесть откуда пришедшей вспышки страха. И, наверное, это отразилось на моем лице.

– Да, именно так, дорогая, – мрачно и торжественно подтвердил Грегордиан, и в этот момент его зрачки показались целыми черными безднами, в которые меня утягивало с неумолимой силой. Но вместо нового взрыва страха от падения родилось предвкушение. Оно росло с головокружительной скоростью, снова вытворяя с моими эмоциями эту потрясающую метаморфозу, как тогда в первый наш настоящий прямой контакт. Когда сила страха преображается, сплетается в единое целое с притяжением к этому мужчине, делая его фатальным и непреодолимым.

– Я не боюсь твоего «навсегда», – обхватила я его щеки в ответ, демонстрируя, что обладаю им так же, как он мною.

– А хочешь ли его?

– Больше всего в жизни. А ты?

– Ты не должна меня об этом спрашивать, женщина! И думать об этом тоже не должна! – резко перешел на приказной тон деспот.

– И почему же? – От этой перемены мои брови сами собой поползли вверх в изумлении.