Часы и дилеммы. Серия «Мир детектива»

Позади нее в гостиной началось волнение.

– Они уходят, – сказала она.

Двое молодых людей повернулись к окну, и Синтия положила ладонь на руку Джима и удержала его.

– Постой же! – прошептала она с нетерпением. Я знаю, что мы выясним, кто же это.

Они наблюдали сквозь портьерную прорезь за оживлением и тем, как гости вставали по одному и расходились, хозяйка со сдержанной учтивостью и вежливыми фразами-клише распространялась о проведенном восхитительном вечере. Они видели и слышали, как миссис Мэйн повернулась к картине на стене и сказала:

– Эта? Да, довольно милая, не так ли? Давайте взглянем на нее поближе.

И Синтия, и Джим оба сконцентрировали внимание на том госте, которому понравилась картина, и пересекающем теперь вместе с миссис Мэйн гостиную. То была смуглая женщина среднего телосложения и неопределенного возраста где-то между тридцатью шестью и пятьюдесятью. У нее не было ни ярко выраженной внешности, ни особой красоты. И было что-то жесткое в ее походке.

– Она так же непримечательна, как и овца, – сказал Джим, имея ввиду, что вряд ли это та особа, которая так тревожила и контролировала блистательную молодую девушку рядом с ним.

– Подожди! – посоветовала Синтия. Ты представлялся ей?

– Нет.

– Кажется, Мамочка представляла меня ей. Но я ничего о ней не помню. К тому же, она находилась на другом конце обеденного стола.

– Это не она, – ответил Джим.

Миссис Мэйн подвела свою гостью к картине, изображающей старое французское шато в сверкающих лучах солнца.

Великолепный газон, ровный и зеленый, как изумруд, и цветочные клумбы, расположенные перед солидным и элегантным домом, серебристое сияние газона по краям. По обеим сторонам шато располагались аллеи из высоких каштанов, а позади него поднимался высокий голый холм.

– Много лет назад, мы с моим супругом увидели этот дом будучи в путешествии по Франции, – объяснила миссис Мэйн. Я в него влюбилась, и супруг купил мне его. Там мы проводили четыре месяца в году.

После смерти мужа я все еще возвращаюсь туда, но пять лет назад Синтия…

– Ваша дочь? – прервала незнакомка.

– Да, у моей дочери возникло к нему отвращение. Поэтому я продала его монсеньеру Франшару. Он создал огромное состояние на войне и стал этим очень знаменит, так мне рассказывали.

– Вот эта женщина, Джим. – сказала Синтия с легким дрожанием в голосе.

Но подозреваемая женщина больше не выказывала никакого интереса к картине.