Часы и дилеммы. Серия «Мир детектива»

Он рассказал следующее:

– Араб, но не Хассан Бу Али, а человек в зеленом тюрбане, вошел, оглядываясь направо и налево, как деревенский житель, впервые попавший в город. Он спросил часы, дал мне квитанцию и вынул деньги. Я прошел к телефону – он тут в углу – и вызвал вас в контору. Я сказал: «Пусть мистер Вудьер сейчас приедет». Через плечо я заметил какое-то движение, и когда я обернулся, моего араба больше не было.

– Вы напугали его, – сказал я.

– Его все пугало! – ответил Папаяни, пожимая плечами.

Мне оставалось только надеяться, что теперь Имам придет сам за своим хронометром, а не будет посылать слугу.

Однако он не разрешил мою загадку. Через два дня наемная коляска, сопровождаемая скороходом, остановилась у моих дверей. Конторщик поднялся ко мне в комнату с поручением от скорохода: не могу ли принять одну даму.

– Разумеется, – сказал я; и по честности – я не знаю, что побудило меня спросить, есть ли у этого скорохода зеленый тюрбан.

– Да, – сказал мой конторщик, и в ту же минуту я оказался у окна.

Внизу стояла коляска, а в ней сидела египетская дама, так завуалированная и закутанная в такое количество одежд, что самый опытный знаток не мог бы различить – костлявая она или пухлая, толстая или тонкая, молодая или старая.

– Пускай она лучше поднимется, – сказал я.

Как только она вошла в комнату, она сказала по-арабски, очень тихим голосом, что хотела бы поговорить со мной наедине. Я поклонился и сказал по-английски своему конторщику:

– Принесите стул для дамы и уходите.

Легкий вздох, еле заметное движение закутанной женщины дали мне повод начать. Как только мы остались одни, я сказал по-английски:

– Так вы были в спасательной шлюпке «Калобара».

Она сидела совсем неподвижно. Я сообразил, что она не слышала своего родного языка в течение двадцати лет, и что как старательно она ни готовилась к возможности его вдруг услышать, знакомые звуки ее поразили.

– Да, – ответила она, наконец, и так же по-английски. – Я думаю, я была единственной из спасшихся.

Я предпочла бы не спастись…

– Расскажите мне, – сказал я, и она рассказала.

– У нас был ужасный переход. Три дня и три ночи. Некоторых волны смыли за борт. Другие умерли от истощения. Я была единственная, которая спаслась. Мы наскочили на скалы в Мербатской бухте, и одну меня выбросило на берег с обломками лодки.

Имам потребовал ее к себе. У него был каменный дом с садом и с домиком в саду для его жен.

– Он сделал меня своей женой.