Часы и дилеммы. Серия «Мир детектива»

Я убила бы себя, если бы могла. У меня не было способов… Человек привыкает ко всему… Он не был недобр ко мне.

Этими краткими словами она изложила историю двадцати страшных лет. Имам вел торговлю на юге, вплоть до Занзибара, на запад – вплоть до Адена. Он отложил деньги в Адене, и этой весной, взяв с собой жену и небольшое количество слуг, отправился на паломничество в Мекку. В Джедде, на обратном пути, он скончался. Ей осталось крупное состояние.

– Так вы теперь свободны! – воскликнул я по глупости.

Она сидела, как каменная.

И ее молчание служило мне ответом. Как могла она быть свободна, когда влачила за собою цепь этих двадцати страшных лет? Она сказала:

– Я слышала, что все, кто остались на обломках парохода у Сокота, были спасены. Это правда?

– Да.

– Был там плантатор с Явы?

– Мистер Триник. Да.

Честное слово, Триник как будто бы стоял передо мной! Я видел его так ясно. И незначительные черты его лица, и кожаный бювар с двумя портретами его дочери, и огромное отчаяние, которое окутывало его достоинством.

И вот теперь в той же самой комнате, через двадцать лет, находилась его дочь. Я в этом не мог сомневаться. Девушка с мудрыми и спокойными глазами, и удивительно одухотворенным взглядом – чего она ждала в те дни с такой уверенностью? – и этот ворох платьев были одним и тем же существом, только через промежуток двадцати лет ужаса.

– Что он сказал? – спросила она.

Я не хотел ей этого говорить.

– Он был вне себя. Он хотел, чтобы обыскали берег, чтобы найти обломки шлюпки.

Мы и производили поиски – министерство торговли и компания «Даггер».

– Да. И что же?

Это был прямой вопрос. Я говорил ей о вещах умерших, конченных. Она не отставала от своего вопроса.

– Он собирался обосноваться в Ливерпуле. Ему было страшно ехать туда одному. Он оставался здесь, пока не убедился, что ему все-таки придется ехать одному. Тогда он отправился в Англию.

Она сидела неподвижно, молча некоторое время. Потом вдруг сдержанность ее оставила.

– Что мне делать? – простонала она, и ее возглас прорезал воздух, как нож. – Я думала, что он скажет хоть слово.

Ей был нужен кто-нибудь знакомый. Я спрашивал себя, зачем она пришла ко мне. Конечно, не для того, чтобы обсуждать, кому принадлежат часы. Но теперь причина была ясна. Для того выбора, который ей предстояло сделать, она хотела раскрыть книгу и ткнуть пальцем в фразу, которая показала бы, какой путь избрать. Я сидел и смотрел на нее.