Часы и дилеммы. Серия «Мир детектива»

На ферме было полное расстройство, и наше присутствие было нежелательным. Видите ли, Шарль, старший сын Нарцисса Педру, умер в ту ночь. Ради Бога, в чем дело?

Этот вопрос был задан Брамлею, с лица которого внезапно исчезла улыбка.

– Ни в чем, – ответил он серьезно и как бы колеблясь, – кроме того, что мы в более глубоких водах, чем я когда-либо это воображал.

Все предположения Брамлея оправдывались самым страшным образом. Впечатление Джоанны, достаточно ужасное, чтобы потрясти ее разум; решимость Природы загнать его за пределы памяти; общий фактор в этом первом впечатлении и во всех повторных случаях; а теперь это сообщение Мэри Коль – все это указывало на мрачную, зловещую, темную историю, на ужасы среди ужасов.

Брамлей припомнил выражение безумного страха, блеснувшее в глазах Джоанны в ту минуту, когда она уцепилась за балюстраду в отдельном салоне перед тем, как закрыла лицо руками, чтобы защититься от видения. Он почувствовал, как ледяной холод пробежал у него по спине. И теперь эту историю приходилось вытягивать на свет во всем ее смутно предчувствуемом безобразии. Иной надежды для Джоанны не было. Ее нужно было заставить вспомнить.

2

На следующий день он вызвал Джоанну Уинтерборн, и она пришла к нему на Харли-стрит. От ее тесно облегающей голову шляпки до светло-коричневых чулок и лакированных башмаков, она была всего лишь одной из хорошеньких молодых женщин в облачении современной моды. Но в ее лице была какая-то напряженность, какая-то смутная тревога, выделявшая ее из остальных.

Эта тень должна была охватить ее целиком, если не удастся объяснить и рассеять ее.

– Как вы себя чувствовали с тех пор, как позорно обили меня в Биконсфильде? – спросил он.

– Отлично. Хотя, кто знает…

– Я надеюсь, что мы узнаем это сегодня утром, – заверил он ее, и внезапная волна доверия и надежды вызвала прилив крови к ее щекам. Он усадил ее в кресло около стола.

– Я хочу задать вам два или три вопроса.

– Начинайте, – сказала Джоанна.

– Когда был у вас этот припадок на яхте месье де Ферро?

– Три года назад.

– Понимаю. Это было после вашей последней поездки в Сент-Вирэ-ан-Прэ?

– Да, на год позже.

– И в этом же месяце?

– Да.

– Может быть, в то же самое число?

– Этого я не помню.

– Наверное. Давайте посмотрим. Вы уехали из Сент-Вирэ-ан-Прэ, – Брамлей старался говорить возможно небрежнее, – через день после того, как Шарль Педру умер на ферме. Вы этого не помните?

– Нет.

– Ну, это не имеет значения.