Опричник

Так, что правы те, кто утверждают, что Романовы пришли с запада. Эх, раньше у нас еще теплилась надежда, что прибудут орда да утихомирит смутьянов. Наведет порядок, как было это лет двести назад. Вразумит наместников. А вон как все вышло. – Граф взглянул на Меншикова пристально: – Вот что, мой друг, – проговорил он, – ты, когда в Ля Рашель приедешь об это ни-ни. Не надо у людей последнюю надежду отымать.

Поговорили, ночь в чистом поле провели, а наследующий день в путь выдвинулись. И тут незадача погода, как на грех испортилась.

Меншиков гнал лошадей, как угорелый. Хлестал что есть мочи, и все же не получилось. Застряли. Рашфорт тут же выбрался из кареты. Обошел ее по кругу и сказал:

– Вот дьявол!

Затем направился к лошадям и стал распрягать.

– Что вы делаете, граф? – Поинтересовался Меншиков, спрыгивая с козел.

– На лошадях дальше поедем. Карету оставим тут. С ней ничего не случится. Как только прибудем в Ля Рашель, пошлем за ней людей.

– А разбойники?

– Разбойники? – Граф рассмеялся.

 – Тут разбойников нет. Здесь власть все еще у ордынцев, а мы, будет вам известно, д’Мане, придерживаем порядок. Без порядка в этих местах не выживешь, сами видели.

Распряг лошадей. Пошел к карете распахнул дверцу и вытащил небольшой сундучок. Закрепил на седле. Притащил мушкет, прицепил сбоку, забрался в седло и взглянул на Федора.

– Поехали, граф, иначе простудитесь.

Постоялый двор они увидели издали. На лице Рашфорта появилась улыбка.

– Еще немного, – прокричал он, отставшему товарищу: – и у нас будет еда, вино и теплая пастель.

Меншиков нагнал его у дверей серого, сложенного из необтесанных камней здания. Остановил лошадь и огляделся. Слева от дверей, ведущих в трактир, деревянные столбы коновязи. Справа вывеска. Она покачивалась на ветру, и трудно было что-то прочитать. Само здание двухэтажное, с покатой крышей, покрытой черепицей. Недалеко колодец, на вороте привязанное деревянное ведро, до краев наполненное водой.

Федор спрыгнул с лошади, вынул из кобуры, что была прикреплена к седлу пистоль, подаренный Рашфортом.

Сначала привязал свою лошадь к коновязи, как сделал это граф, затем подошел к вывеске и стал рассматривать. Сколоченная из гладко выструганных досок, она была вся в грязи, как будто кто-то кидался в нее. Меншиков пригляделся и рассмотрел латинские буквы. Прочитал вслух:

– «Le vieux pigeonnier».

Граф, стоявший в этот момент у колодца, повернулся и произнес:

– По-русски – «Старая голубятня».