Опричник

Федор удивленно взглянул на него и Рашфорт, после того, как сделал глоток из ведра, пояснил:

– Когда-то здесь была голубятня, но потом ее снесли. Из камней, предприимчивый француз сделал трактир. Причем стоит отметить, – подмигнул граф, – один из лучших в этих окрестностях.

Поставил ведро на край колодца. Подошел к двери и отворил:

– Прошу вас, мой друг, – проговорил Рашфорт, пропуская Федора вперед.

Меншиков сделал шаг и оказался в просторном зале, с высоким потолком, на стенах которого горели факелы.

На скрип двери тут же среагировал хозяин, который в этот момент о чем-то беседовал с двумя посетителями. Он попросил у тех извинения и направился на встречу к гостям.

– Чем могу служить, господа, – начал, было, он, но признав Рашфорта, замолчал. Кивнул. Рукой приказал следовать за ним. Меншиков удивленно взглянул на товарища, но тот ничего не захотел пояснять.

Они прошли через весь зал, и Федор осмотрел посетителей. В основном это были крестьяне. Вряд ли с них торговец мог иметь какой-то доход.

Через несколько минут путешественник убедился в своей правоте.

Поднялись на второй этаж. Прошли по длинной лестнице, что была вдоль стены, и вошли в комнату, посреди которой стоял массивный, скорее всего, дубовый стол и несколько резных стульев. Меншиков непроизвольно коснулся спинки. Единственная кровать, огромный сундук, что стоял под окном. Камин, в котором горели сучья.

– Ваша комната, граф, – проговорил хозяин. – Доставить ужин? – Уточнил он.

– Будьте любезны, – молвил Рашфорт, снимая плащ и вешая на медный гвоздь, что торчал из стены. Туда же последовала шляпа. Поставил ларец на стол, взглянул на трактирщика, тот не собирался уходить. Стоял в дверях и что-то ждал. – Чего тебе, Годо? – Поинтересовался граф.

– Как обычно?

– А можете чем-то новеньким угостить? – вопросом на вопрос ответил Рашфорт.

– Увы, нет.

– Так чего же спрашиваешь, Годо.

Меншиков ожидал, что тот сейчас поклонится и скроется за дверью, предварительно закрыв ее, но этого не происходило.

Трактирщик явно что-то выжидал, что именно Меншиков понял уже через минуту, когда граф запустил руку в камзол и достал кашель. Расстегнул его и положил на стол несколько серебреных монет. Лицо Годо перекосилось, и Федор понял, что тот рассчитывал, хотя на более большую сумму.

– Учитывая, что ты нам сейчас принесешь, – проговорил Рашфорт, – так этого даже много.

Хозяин сгреб монеты и запихнул в карман.