Шепот Черных песков

– Они, они… они зовут меня Мартум Акуту[40 - Мартум Акуту (акк.) – дочь калеки.], но ведь ты не увечная, не калека!

Мея напряглась. Обхватила Камиум, прижала к себе, словно ее объятия могли защитить девочку от злых языков. Не сами мальчишки придумали прозвище, кто-то из взрослых чешет языками, обсуждая за стенами своих жилищ маленькую сироту. А все Цураам! Это она своими пророчествами вызывает зависть у людей к Камиум. Маленькая, несчастная кроха… Мея стиснула зубы. В ней бушевала злость, но не это, сметающее все на своем пути, чувство, а жалость к малышке, ставшей родной и самой любимой среди ее детей, придала решимости и готовности насмерть биться за ребенка.

– Сиди тут, – приказала Мея.

Камиум покачала головой, не соглашаясь.

– Сиди, я тебе говорю! – так прошептала Мея, что у девочки от того шепота мурашки поползли по коже. – Я скоро приду.

* * *

В доме Верховной жрицы остро пахло травами, и стояла тишина. Свет сочился из-под потолка, растекаясь по стенному углублению и освещая терракотовые фигурки богов, стоявшие в нем.

Мея вошла и поклонилась. Спустив пары злобы по пути в жилище старой жрицы, почитавшейся в округе, как пророчица, у женщины осталось только желание поговорить о будущем девочки.

– Здравствуй, Мея, – Цураам заметила гостью, – с чем пришла?

– Здравствуй, госпожа, да будут дни твоей жизни светлы и радостны, – приветствовала Мея.

– Оставь мои дни мне, говори, что случилось, – жрица развернулась и пригласила жену Абаттума присесть.

– Я о Камиум. Люди шепчутся. Сплетни наружу вышли, дети ее дразнят. Только в твоей власти всем рот закрыть…

– Не преувеличивай, злые языки не обрежешь, как ни старайся.

– Но…

Цураам остановила Мею, подняв руку и покачав головой.

– Пришло время рассказать Камиум о ее судьбе.

– Она и так везде хвастает, что царица, вот люди и не выдержали…

– Оставь людей в покое! Лучше Камиум приведи, хватит ей без дела бегать, буду ее учить.

Мея отпрянула. Сердце матери сжалось. С Верховной жрицей не поспоришь – решила, так тому и быть. Но все же Мея взмолилась:

– Не надо… я буду следить, буду учить…

– Прекрати, Мея! – Цураам встала. Свет обтекал ее тщедушную фигурку сзади, сочился сквозь редкие пряди взлохмаченных волос, которые в это время свободно лежали на плечах, спадая за спину.