Приглядывающий с небес

А через день их пригласили в морг для опознания. В кармане куртки нашли билет в твою сторону. Неиспользованный. Поняли, что до тебя он не доехал, но мамаша считает тебя главной виновницей.

– Верка, мне страшно. О чём он хотел предупредить? Разве нельзя было сделать это по телефону? Что это за тайна?

Вероника пожала плечами и хмыкнула:

– Тайна сия велика есть. А узнать её хотят все – ты, я, его родители, милиция – в общем, весь наш тихий городок.

Хлопнула входная дверь: пришёл мой муж, Федя – ясное солнышко.

Естественно, навеселе. Пьяненько улыбнулся, приветливо помахал Веронике и, едва разувшись, бухнулся спать.

Я вздохнула:

– Вот кого не волнуют никакие тайны. Ему важен не процесс, а результат. С тех пор, как узнал о смерти Арсения, не просыхает. От радости.

– Его можно понять, – философски изрекла подруга.

– Да брось… Он уже давно живёт своей жизнью, в которую я не лезу. С чего бы ему соваться в мою?

– Из вредности. Слушай, а он работает?

– Что ты! Когда ему работать? Знаешь же золотое правило алкоголиков: если пьянка мешает работе – брось работу.

– И он бросил? – ахнула Вера.

– Как ты можешь так плохо думать о моём муже, – покачала я головой. – Не он бросил работу, а работа – его. Выгнали Федю. Врач-алкоголик даже в бесплатной и беззарплатной медицине никому не нужен.

– И он сидит на твоей шее?

– Не всегда. Какие-то деньги у него изредка появляются. Откуда – я не интересуюсь. Всё равно ведь правды не скажет. Бутылки он собирает или грузчиком подрабатывает – мне без разницы.

– Героическая ты женщина, – вздохнула Вероника. – У меня так не получается.

Своего последнего мужа она выгнала именно за тунеядство, а предпоследнего – за слишком вольное понимание семейной жизни.

– Да ладно, – махнула я рукой. – Ест он не много, так что не жалко.

Естественно, Вероника у нас заночевала. Поскольку мой Фёдор заснул в гостиной на диване, Верке пришлось лечь в нашей спальне.

Ночью я снова увиделась с Сеней. Он смотрел на меня с неизбывной грустью.

В этом сне мужа не было, но я остро чувствовала, что эта грусть как-то связана с ним.

Я смеялась:

– Как ты можешь ревновать? Он давно уже пустое место. Но всё-таки – Олечкин отец.

Тут я зачем-то стала рассказывать ему о том, что Олечка в этом году идёт в первый класс, хотя он прекрасно это знал.

Сеня смотрел на меня с болью и, не открывая рта, умолял:

– Спасай Олечку, спасай себя…

Тут меня будто толкнули, и я проснулась.