Айшет. Магия разума

От отца тянет раздражением, которое он тщательно скрывает. Мама молчит, но я знаю, сейчас она хоть и суетится вокруг стола, подливает эль в бокалы, подкладывает пироги в тарелку, но успевает переглядываться с отцом. И поддерживает его. Каждым взглядом, каждым жестом.

Вот так, правильно…

Староста явно испытывает облегчение. Он худшего ждал, а ему дали… надежду? На то, что Мих меня разлюбит? Не понимаю…

Старостиха довольна.

– Так ты считаешь, что раньше семнадцати…

– Воля ваша, а раньше дочку не отдам. И сговор заключать не буду, дело молодое, мало ли кто по сердцу придется. А сыну передайте – поймаю, так своей рукой штаны спущу и так всыплю, что не до девок будет. Вчера одну бросил, завтра другую покинет…

Отец говорил не слишком приятные вещи, но от гостей тянуло довольством.

– Еще эля? – вмешалась мама. Тихо-тихо… почему я это слышу?

– А налей. Хороший у тебя эль, Шем. Откуда берешь?

– Жена варит.

– Хорошая у тебя жена, Шем.

– Я на ней женился, когда Айнаре семнадцать было, – с намеком произнес отец.

Староста опустил руку на стол, мягко, но увесисто, словно приговорив.

– Значит, так и тут порешим. Сколько твоей дочери до семнадцати-то?

– Почти два года.

Неправда! Полтора… ладно, год и восемь месяцев! Папа, почему ты говоришь именно так?! Этими словами, этим голосом, почему ты уже сейчас разлучаешь нас с Михом? Что происходит?!

– Вот и пусть два года ждут, как полагается. Дождутся – их воля. Не дождутся, значит, Светлый так решил, не нам и спорить.

Отец решительно кивнул:

– За дочкой я пригляжу.

Старостиха кивнула не менее решительно:

– Как не присмотреть, Ланат. Как не приглядеть… дело молодое, дурное.

– Вот-вот, лишнюю бы дурь парню и поубавить. Поработал бы, так и времени на беготню по лесам не останется, – намекнул отец.

Дальше я не слушала.

Руки привычно драли сорняки, а слезы текли сами. Обидно было до соплей.