Cредневековая история. Первые уроки

Анна кивнула. А перед глазами проносились видения балов, бриллианто, кавалеров – и тонкой короны на ее голове. Короны принцессы. Будущей королевы.

Черт!

Зачем она только спуталась с Лонсом?!

Гардвейг несколько минут смотрел на нее. А потом кивнул:

– Иди, прочухайся. А завтра поговоришь с Милией. Пусть она тебе платья какие пошьет, чтобы сверкала. Я ей скажу. Свободна.

Анна кое-как сделала реверанс, раскланялась и вышла вон.

Она не знала, что королевский шут покачал головой:

– Ох, не знаю, Гард.

Жадная она. И дура.

– Вся в мать.

– Может, кого еще предложить?

– Не получится. Старшей двенадцать лет, сам знаешь. Этой хоть шестнадцать скоро будет. А те вообще. А Эду надо сопляка женить в ближайшие год-два.

– М-да. А в Ивернее Лидия.

– Та шерстяной носок. Восемнадцать лет девке, а она ни о чем, кроме книг, не думает. Перестарок.

– Милии за двадцать было, нет?

– Так Милия и вдовой была… повезло мне с ней.

Шут только кивнул. Жену Гардвейга он не уважал. Не за что. Но ценил.

Видел, как она любит короля, как старается окружить его заботой… курица-наседка, да. Но для пожилого короля – не худший вариант.

Не злая, не гадина, не интриганка, власть ей не нужна, только гнездо и дети. Ну и сыновей она, конечно, родила. Что хорошо. Гард ведь вообще с ума сходил без мальчишек…

– Ладно. Если ты думаешь, что эта соплячка – то, что надо, я с ней еще поговорю. Разрешишь?

– Когда я тебе что запрещал?

Мало кто знал, что шут был молочным братом короля. Что двое мужчин дружили с детства.

И что неистовый, капризный, вздорный и злобный Гардвейг на этой земле любил только своего брата. И брат всеми силами старался оправдать его доверие.

А шутовство?

Почему бы и нет?

Чем-то же заниматься надо в свободное от интриг время?

Анна, пританцовывая, возвращалась к себе.

Принцесса!

Принцесса!!!

А может стать королевой, надо только правильно повести игру!

Она красива. Умна. И образование получила – Лонс позаботился… гримаска скривила пухлые губки.

Мальдоная!

Ну почему она не подождала еще пару лет?

Но хотелось всего и сразу.

Денег! Танцев! Любви! Жизни!!!

Танцев и денег не досталось, Лонс и сам беден как церковная крыса, а вот любви… Анна едва не облизнулась, вспоминая про руки Лонса, его губы, его тело, и вдруг в растерянности остановилась.

А ведь она уже замужем…

Вот это проблема. И серьезная. Но что же делать, что делать…

Ясно было только одно – отцу признаваться нельзя.