Клыкастые страсти

– Я вижу, что госпожа фамилиар смирилась со своей участью?

– Не смирилась, – пожала я плечами. – Но помириться мы успели, не так ли, Князь?

– Я рад, что ты забыла старое, Кудряшка.

Мечислав определенно забавлялся. Ну еще бы, две девчонки-идиотки – чем тебе не развлечение?! Особенно если одна рвется оказаться у тебя в постели (это я не про себя, если кому непонятно), а вторая – как можно дальше от оной, но обстоятельства препятствуют ее отъезду в Австралию (вот это уже про меня).

– Кто старое помянет, тому глаз вон, а вот кто забудет – тому оба.

Не так ли?

– И кому же ты хочешь вырвать оба глаза?

– Разумеется, Анне. Хотя и не сразу.

Мечислав поднял брови.

– Ты винишь ее в смерти Даниэля? Но обязательно кто-то сказал бы слово против. Она виновата только в своей дури.

– А я не собираюсь всю жизнь наблюдать рядом с собой дуру-вампиршу, – парировала я, – и рано или поздно убью ее.

– Ненависть может разрушить твою жизнь. Ты это понимаешь?

Вадим? Странно. От него я этого услышать не ожидала.

Но он заслуживал ответа. Может, даже больше, чем Мечислав.

– Я ее не ненавижу. Я просто рано или поздно убью ее. Вот и все.

– Тебе было бы легче ее убить, если бы ты не объявила об этом во всеуслышание, Кудряшка.

Я фыркнула на Мечислава.

– Моя честь обязывает сперва предупредить, а потом уже бить.

Какие гордые слова! Если бы у меня еще и поступки им соответствовали! Я ведь не поэтому ее предупредила. Мне хотелось, чтобы Катька злилась, боялась, ждала удара со стороны… И, кажется, я достигла своей цели.

В карих глазах металось что-то, похожее на страх.

– Как это мило с твоей стороны, – процедила Катька.

– Да, я тоже так думаю, – согласилась я. И повернулась к Мечиславу. – Вы хотели их видеть или хотели, чтобы я увидела эту… Анну?

У меня едва не сорвался крепкий эпитет в адрес бывшей подруги, но я сдержалась. Я – леди. У меня под брюками всегда целые колготки, и я не матерюсь при всем народе.

– И то и другое, Кудряшка. Ты сердишься?

– Отнюдь.

Сердиться можно только на себя. Я должна была предвидеть что-то в этом роде. Вы, часом, в детстве не отрывали крылышки у бабочек и ножки у тараканов?

На лице вампира появилась медленная ленивая улыбка, обнажающая острые клыки.

– Не помню, детка. Это было так давно…

Я фыркнула в знак недоверия. Кто-то говорил мне, что у вампиров идеальная память. Они в своей жизни ничего не забывают. Это и благословение, и проклятие. Но спорить я не стала.