Крест и крыло

* * *

Под утро мы с Шарлем отправились домой.

– Юля, – наставлял меня Мечислав, – все очень серьезно. ИПФ – это не игрушки на лужайке. Я приставил к тебе охрану, но прошу тебя – будь взрослее. Не удирай от них, не разыгрывай и даже не старайся обнаружить. Так вы все целее будете.

Я послушно кивала.

– Твоих родных тоже охраняют. А тебе хорошо бы действительно уехать на недельку-другую…

Я пожала плечами.

– Это ничего не решит.

– Может, и так. А может и решить.

– Что?

– Пока об этом рано говорить, – Мечислав чуть сдвинул брови.

Для вампира – случай небывалый. Наедине со мной он старается походить на человека. Но на людях – с тем же успехом можно добиться эмоций от мраморной статуи. Нет, вампир очарователен, он улыбается, искрится сексуальностью, не хуже бенгальского огня, смеется и меняет выражения лица… не хуже кукольника. Искренности там и на грош нету. А вот эта морщинка озадаченности была искренней. И я ее очень ценила. Но бежать и прятаться на неизвестный срок… есть ли смысл?

Нету.

На том и порешили.

* * *

Дома меня встретили родственники. Я не поняла, они что – спать так и не ложились?

Во всяком случае, когда мы с Шарлем открывали дверь, она внезапно распахнулась – и перед нами возникла Леля, облаченная в одну лишь трикотажную ночнушку со слониками. М-да.

Слоники были шикарные. Голубенькие и розовые. И Лёля тоже. Этакая валькирия. Только вот…

– А ты чего не спишь? – поинтересовалась я.

Лёля скорчила такую гримасу, что я чуть не забеспокоилась. Судя по глубоко трагическому выражению лица – у нее проблемы с пищеварением? С дороги, что ли? Посоветовать ей употребить внутрь полкило чернослива я не успела, потому что кузина закатила глаза:

– И ты еще спрашиваешь! Как у тебя только язык поворачивается?!

– Да он и не поворачивается, – отмахнулась я, снимая туфли. – Ты не обращала внимания? Язык в плоскости рта ходит сверху вниз и вправо – влево.

Но не по кругу. Факт. И вокруг своей оси он не вертится.

Леля запнулась. Видимо, я сбила ее с настроя. Но потом она опомнилась и завелась заново.

– Ты где-то пропадаешь! Уходишь ночью! Я уже звонила твоей матери! Я же за тебя волнуюсь!!!

– А мать что сказала? – резко спросила я.

– Неужели ты не понимаешь, что подобная безответственность…

Всё. Мое терпение сдохло, не родившись. Я кивнула Шарлю, который стоял с кислым выражением на лице.