Крест и крыло

И какая разница, что у мечты – лицо моей матери? Чье-то же должно быть…

– Нет. Я ее действительно люблю. Но ты не злись. Я никогда ей об этом не скажу. Обещаю.

– Лень, она ведь действительно деда любит.

– Знаю. Поэтому и буду молчать. Я знаю, у меня нет шансов.

Я это тоже знала. И не злилась. Бывает. Любовь не разбирает, кого бить и куда. Стоит только вспомнить Даниэля.

Ладно.

– И что ты теперь собираешься делать?

– А я что-то делал до этого разговора?

– Леня, не финти!

Оборотень тряхнул головой.

– Юль, вот тебе мое последнее слово. Я собираюсь охранять. Тебя и твою мать. Твоего деда и Мечислава. Шарля и Валентина. Я это умею. А все остальное… да, мне будет больно. Не впервые. Перетерплю. Знаешь, говорят, что любовь проходит, если долго не обращать на нее внимания.

Я покачала головой.

Ага. Пораньте себя – и попробуйте не обращать внимания! Получится?

То-то и оно. Больно же! Но… я верю Леониду. А потому…

– Поехали в загс? Нас уже там Шарль, небось, заждался?

Ленька бросил на меня благодарный взгляд – и тронул машину с места.

* * *

В загсе было тихо и пустынно. Шарль, Валентин и Надюшка ждали нас, сидя на удобном диванчике. Я заметила, что дракоша пришел в джинсах. Только белую рубашку надел.

– Ну, что ты, невеста, как из кислого теста, – Надюшка была настолько довольной, что мне захотелось стукнуть ее подсвечником. Или хотя бы табуреткой.

– Надя, – рыкнул Валентин.

– А что Надя?! Я что – крайняя?! Ясно же, что это – служебная необходимость.

Я фыркнула.

– Надя, от тебя будет когда-нибудь жизнь?

– Если только на Марсе. И вообще, ты на себя посмотри! Глаза не накрашены! На голове две собаки кость делили! А джинсы стирать бы пора!

Действительно, на коленке красовалось весьма неаккуратное пятно. И где это я умудрилась?

– Дайте нам хотя бы пару минут привести себя в порядок, – попросила Надюшка.

– Юлька, ты хоть умойся. Выглядишь – краше в гроб кладут! Что случилось?

Я вздохнула. И честно призналась:

– Надя, мне страшно!

– Вот как? Чего боимся?

– Самой себя.

Я честно, не приукрашивая, рассказала обо всех своих столкновениях с родственниками. Подруга слушала молча. Чесала нос. А потом вздохнула.

– Юль, а что тебя в этом пугает?

– Собственная реакция. Глупо так реагировать на дураков. И глупо на них злиться.