Маруся. Попасть – не напасть

А что тут скажешь? «Спасибо, я знаю?», «Извини, не знаю, как я выгляжу?». Эх, прав был шеф. Молчание не золото! Молчание – наше спасение.

Моему отцу быстро надоела эта пантомима «уставшая овца». Он кивнул своим мыслям.

– Домой тебя пока забирать нельзя. Ты здесь еще дней на десять, если выздоровление пойдет хорошо. Я надеюсь на твое благоразумие.

Я открыла глаза и медленно, согласно прикрыла их вновь.

Не беспокойтесь, папаша, благоразумие меня никогда не подводило. Вот гормоны – да, а мозгов у меня всегда хватало.

На том мы и расстались.

Ни «до свидания, детка, я тебя еще навещу», ни яблочек… Что-то мне подсказывало, что девчонку пожалеть можно. Не от хорошей жизни она самоубилась.

Эх, Маруся, что-то мы попали.

Эх, Маруся, нам ли быть в печали…

Кто тут Маруся?

Я это, я.

* * *

Товарищи родители, думайте, когда детей называете.

Головами думайте. А не самомнением.

И когда извращаетесь с именами типа Марисобель или Семирамида, думайте, в какой среде будут жить ваши дети.

К примеру, мою знакомую Семирамиду так и звали сим-картой или семечкой, Изабеллу – виноградиной, а Майю пожизненно переименовали в майку. Нестиранную.

Не нравится? А мне как не нравилось…

Знаете, кто такая Марика Рекк? Была такая киноактриса, знаменитая, красивая, никто не спорит – шикарная женщина. Мария Каролина, если что.

Моя мать от нее фанатела. Но назвать ребенка просто Мария? Не-эт! Мы пойдем другим путем! И Каролиной (хоть на этом спасибо!) не назвали! Обозвали Марикой.

Не Мариной, не Марией, а Марикой.

В школе меня попытались обозвать почтовой маркой. Так, для начала. Потом еще измывались, пока не получили по носам и не отвязались. Но и так, без школы, было весело.

– Вас как зовут?

– Марика.

– Марина?

– Нет, по буквам: Маша – Аня – Раиса – Инна – Карина – Анна.

И так постоянно.

А мама довольна, не ее же дразнят и не ее склоняют! Одним словом – тьфу!

Наконец мне это так надоело, что я всем стала представляться как Марина.

Дверь открылась, и опять появилась сиделка.

– Ваша светлость, обед.

И что у нас тут кушать подано? Но от одного вопроса я не удержалась:

– Кто содержится в синем корпусе?

– Безумцы, ваша светлость.

Она посмотрела даже с удивлением. Это типа нашего «желтого дома», значит.