Отражение. Зеркало войны

Это не на параде красиво перед дамами гарцевать, это кровь, грязь, дерьмо в самых неприглядных их проявлениях. Это смерть и страх.

И Ифринскому вовсе не хотелось закончить жизнь здесь и вот так. В грязи, корчась от боли и запихивая внутрь распоротого живота вывалившиеся кишки.

– Торнейский нас всех здесь положит!

– За тем и шли, – ухмыльнулся Шорский.

– Лучше бы он лег, если ему так хочется, а мы остались. – Роман не собирался прощать Риду своего позора. Тогда, с крестьянкой…

Ну побаловались они с этой шлюхой – и что такого? Все равно они там, в деревне, под всех ложатся! Чего было дворян при всем отряде унижать?

Такого Роман спускать Риду не собирался.

– Предложения есть? – Лейнский мыслил рациональнее. Чего ругаться? Лучше узнать, зачем Роман их позвал.

– Есть, – Роман оскалился почти по-волчьи. На грязном, запыленном лице, с дорожками от пота, смотрелось это устрашающе. – Еще как есть…

– Какие?

– Сбежать.

Шорский и Лейнский переглянулись.

– Не удастся, – покачал головой Эрон.

 – Куда? К степнякам в лапы?

– А хотя бы и к ним! Вы слышали, что сказал тот степняк?

– Нет.

– А я неподалеку был. – Ифринский вытер пот, еще больше размазав грязь по лицу. – Их сорок тысяч. Семь здесь, двадцать пять идет. Еще три тыщи идут по Интаре, пять под Ланроном.

– Нас просто сомнут. – Виктор мрачно посмотрел в ту сторону, откуда летели «зажигалки». – Мы даже отсюда не уйдем – не дадут.

– Торнейский сказал степняку, что он – здесь, – сообщил Ифринский.

 – Так что сюда ринутся аж двадцать пять тысяч обозленных степняков.

– Нам и десяти хватит, – не стал обольщаться Лейнский. – С лихвой и с избытком.

– Поэтому надо бежать.

– Сейчас это бесполезно. – Виктор покачал головой. – Нужно, чтобы мы могли выйти из окружения, чтобы достать коней…

– Или договориться со степняками, – согласился Эрон.

Ифринский поглядел на друзей.

– Раз так – ищем случай.

И ему ответили два согласных кивка. Умирать молодые люди не хотели.

Это из столицы степняки кажутся грязным стадом, которое легко разогнать плеткой, а вблизи они куда как страшнее.

И страшна не смерть – аристократы не раз сталкивались с ней. На дуэлях, к примеру.

Страшна грязная смерть. Именно ее и хотел избежать Роман.

Предательство?

Он и слова-то такого не допускал. Они просто уйдут за подкреплением. Подойдет Иллойский, они ему все доложат, и с новыми силами…

Это не предательство.