Проект крейсер.

Операции по смене отпечатков пальцев и сетчатки, генетического кода – в пределах, достаточных для неопознания ваших людей. Это – для них. Разумеется, все эти операции будут проходить без последствий для организма.

– Это замечательно. А для меня?

– А для вас я могу приоткрыть другое направление. Вы знаете, что идут работы по созданию идеального солдата?

– Вы хотите предложить мне именно это?

– Нет. Это неинтересно. Интереснее другое.

– Вот как? И что же?

Против воли Сарн заинтересовался. Вырастить идеального солдата… Кто и когда не пытался этим заниматься? Даже нопашцы, хоть и орали на каждом углу о правах человека, все равно проводили те же эксперименты.

Втихую, на заключенных, на пленных пиратах, на «мусорных людях»…

И Сарн не отказался бы иметь абсолютно послушную ему армию. Сверхсильную. Сверхбыструю. Сверх…

– Мне жаль разочаровывать вас, капитан, но это – пустые мечтания, – раздался рядом мягкий голос.

Сарн вздрогнул и зло поглядел на доктора.

– Так не разочаровывайте, док.

Это ведь может быть опасно. Смертельно опасно.

– Увы. Капитан, вы не представляете, о чем говорите. Человеческие болваны-ученые могут пытаться улучшить то, что дала природа, но никогда не добьются результата.

– Почему?

– Потому что. Человек – это отлично сбалансированная система. И все в ней находится в равновесии. Можно улучшить его незначительно. Зрение, слух, осязание, обоняние, скорость реакции… Можно уменьшить чувствительность. Можно многое. Но существуют Весы.

 – Доктор произнес это слово так, что Сарн невольно прислушался.

– Весы?

– Если хотите, закон природы. За улучшения здесь и сейчас расплатятся последующие поколения.

– Вот как?

– Да. Если позволите, я прочитаю вам краткую лекцию на эту тему. Иначе мне будет сложно обосновать свое предложение вам.

– Читайте, – вальяжно разрешил Сарн, откидываясь на спинку кресла.

Пират был далеко не глуп. Да, Сарн Готтран был садистом. Жестоким извращенцем, который не то что не ведал жалости, но даже не знал такого слова.

Он понятия не имел ни о морали, ни о нравственности. Не собирался держать данное кому бы то ни было обещание. И любой человек мог пострадать от его взрывного характера.

Но!

Одного у пирата было не отнять.

Он был умен. Холодным, рассудочным умом купца. И единственное, что могло остановить его гнев, – это напоминание об упускаемой выгоде.

Эрасмиус Гризмер мог ему пригодиться. Стало быть, пока он останется жив.