Полудемон. Счастье короля

Все чаще приезжает барон, все дольше задерживается его сын, все непослушнее дворня…

А уж когда это ничтожество попыталось ее поцеловать в дальнем углу…

Убила бы!

Пришлось, к сожалению, обойтись коленом в пах вместо кинжала, но… демону-то можно! А то, что она душу погубит…

Храмовники, конечно, так говорят, ну да не наплевать ли? Лучше загубить душу, чем предать свой род. Своих предков, свою кровь… даже если она сейчас умрет, смотреть им в глаза будет честно – она все сделала, что могла. А если даже не попытается, если смирится…

Лучше тогда сразу на нож.

Но это тоже – предательство предков. Они дали ей жизнь не для трусливого бегства.

Иннис еще раз оглядела законченную пентаграмму.

Вот так. Ровненько, хоть линейку прикладывай. А теперь…

Свечи в углы, зажечь, сосредоточиться – и произнести слова призыва.

Много тут не надо, дай только шанс…

Иннис так и не поняла, в какой миг все пошло не так. Заклинание принялось тянуть все больше сил, огни свечей вытянулись вверх чуть не на локоть, в груди нарастала боль… терпи, девочка! Ты сможешь!

К последней фразе она уже едва дышала.

Опустилась даже на колени – стоять было тяжко, боялась упасть, но говорила упрямо. Словно гранитная плита с могилы матери давила на плечи. А потом вдруг кто-то подхватил ее груз, разделил на двоих – и дышать стало легче.

Она упрямо договорила последнюю фразу и прижалась лбом к ледяному полу.

Мутило.

Только бы не потерять сознания… только бы…

Обострившимся чутьем ведьмы она уже знала – все удалось.

Он пришел…

Я, Александр Леонард Раденор, – демон наполовину. Это факт. А вот дурак я – полный. И это – как ни печально признавать сие – тоже факт. Упря-амый…

И ведь учили, и ведь говорили, так нет же! Гордость демона сгубила. Или гордыня?

Пес его знает. Говорят, что гордость не позволяет дворянину встать на колени перед королем, гордыня – перед Творцом. Но у меня-то не о том речь шла… Ладно, тут надо по порядку, а то я сейчас ядом начну плеваться.

Ну хорошо, таких способностей у меня нет. Но я ведь демон, я и без яда достать могу.

Так вот.

Уселся я на трон. Тут все было в порядке. Больше все равно было некому – Рудольф и все его дети, кроме дочери от Карли, мертвы, Абигейль – в монастыре, большую часть ее родни я перевешал. Да, такой вот я живодер. И в груди ничего не дрогнуло, и Шартрезы мне по ночам не снились, тем более не приходили.