Средневековая история. Чужие миры

Это в подражание старинным рецептам, когда на стол подавали поросенка, у которого, к примеру, голова была печеная, спина жареная, а брюхо вареное. Или что-то в том же духе – Лиля тогда не запоминала.

Но гарнизон же!

Военный городок!

Тут и самим приготовить в радость, и рецептами поделиться, и суп из топора сварить, чуть ли не шесть блюд из одной курицы…

Было бы время да желание!

А сейчас они были, и Лиля с удовольствием отдавалась готовке.

В чем-то… да!

Она даже слегка наслаждалась этим временем.

Она далеко от семьи, она в опасности, но в то же время…

Ей никуда не надо спешить! От нее ничего не зависит. И никто не зависит – практически. Она отвечает за себя и своего ребенка. А остальные… Лари, Марион – они тоже взрослые. И присяги ей не приносили. У них союз равных, а не кто под кем.

А в Ативерне она опять будет графиней.

Какой дурак сказал, что титул – это здорово? Тот, кто ни за что не отвечал. Вообще ни за что.

Это такая ответственность!

Это гранитная плита у тебя на плечах, и давит, давит… страшно подвести тех, кто тебе доверился.

Страшно не справиться, не вытянуть, не суметь и увидеть пепелище в конце своей дороги. Кто-то этого не боится и живет по принципу: «после нас хоть потоп». Но это – быдло.

Человек благородный никогда так думать не будет. А есть еще и другая сторона медали. Лиля честно старалась о ней не думать, но факты от этого никуда не денутся.

Здесь она ни за что не отвечает, но… она беззащитна. И это плохо.

Захочет кто-то ей навредить – и навредит, и без проблем.

Уже, вот, навредили, если она сидит в чужой стране и имя свое произнести боится. Да, свое имя…

Лиля мысленно пообещала себе, что лично займется безопасностью, по возвращении домой. И пусть ее считают параноиком!

А пока – да здравствуют блинчики!

***

Конечно, все получилось не так легко и просто.

И ночью к Лиле постучалась Лари.

Как – постучалась!?

Открыла дверь так, что та с размаху стукнулась о стену и чудом не разбудила малыша Ганца.

– Алия!

– Что!? – мгновенно проснулась Лиля.

– Там твоя эта… Роза…

Лиля подхватилась – и бросилась вслед за Лари.

М-да.

Имеем классический ночной кошмар, осложненный истерикой. Когда проснулась, но успокоиться не в силах. И трясет, и судорогой выгибает, и слезы катятся, и кулаки сжаты…

Лиля не хотела так поступать. Но…

Был ли другой выход?

Пощечину она залепила с размаху, так, что у несчастной только голова мотнулась.