Средневековая история. Чужие дороги

И никто не подавился, но это ведь благодаря самой Лилиан, а не абстрактному доброму дяде с волшебной палочкой!

Джолиэтт хотя бы какой-то выбор дали, и супруга она выбирала сама, из нескольких представленных ей мужчин. На что надеялась, на что рассчитывала – неизвестно, но то ли у нее сил не хватило, то ли у него – мудрости.

А сейчас девочка несчастна, это видно. Супруга она не любит, детей от него не хочет. Что будет дальше?

Да кто ж теперь знает! Точно не Лилиан Иртон.

– Анжи, – Бран вошел в комнату.. И Лиля еще раз убедилась, что все правильно, все у этих двоих хорошо.

Таким светом сияли голубые глаза вирманина, когда он глядел на жену.

И когда она, покормив ребенка, отложила его в сторону.

И когда улыбнулась пасынку и падчерице – дети Брана жили с ними и Анжи искренне постаралась стать им если и не матерью, то хотя бы другом. С мальчиком так и получилось, Иан сначала настороженно относился к мачехе, но потом принял ее, как старшую сестру. А малышка Хильда другой матери и не знала никогда, и не узнает.

Она и называла Анжелину мамой, так к ней и относилась.

И когда все трое дарили Анжелине шикарный набор украшений – голубые топазы в золоте, кстати, заказанные у мастера Хельке Лейтца, и когда надевали их на Анжелину…

Любовь окутывала их сплошным облаком. Лиля не завидовала, у нее было примерно так же, Джес любил ее – как мог и как умел, она тоже любила мужа и не желала иного.

А вот Джолиэтт…

Лиля положила себе поговорить об этом с Джесом. А лучше…

Действительно, так будет намного лучше.

***

Случай побеседовать с Браном Гардреном представился ей только через несколько дней.

Бран заехал в Тараль, заказать крестильную рубашку для ребенка. Кружевную, конечно.

Лиля приняла его лично, обсудила заказ, предложила еще пару новинок – и постепенно разговор переместился в кабинет.

Там-то, под чай с медом, Лиле и представилась возможность заговорить о том, что ее тревожило.

– Мне кажется, Джолиэтт завидует сестре.

Бран прищурился.

– Я мало общался с герцогиней.

Она не считает меня ровней и старается уйти до моего прихода.

Лиля кивнула.

– Я не стала ни с кем об этом говорить, только с вами. Но зависть – это чудовище, способное сожрать любого.

Бран медленно кивнул.

– Я пригляжу за ней. Обещаю.

– Мало ли, что нашепчут Анжелине. На что подтолкнут, – объяснила Лиля. – Как докторус, я могу сказать, что женщины после родов мыслят… своеобразно.

Бран хмыкнул.

– Я понимаю, что вы имеете в виду.