Средневековая история. Чужие дороги

Какие у тебя тут хлопоты? Только место занимаешь да казенное жалование проедаешь!

Горацио прищурил глаза.

– Сложно улучшить то, чего попросту нет. Но можно хотя бы доносить до своего монарха правдивую информацию. Поверьте, барон, даже собирать ее – тяжкий труд.

Это тебе не по попойкам и по борделям бегать.

Тони поморщился.

– Частично, эта информация и стала причиной моего визита сюда.

– Частично?

– Что вы знаете о графах Иртон, ваше сиятельство?

Горацио вздохнул, нервным движением поправил кружевной (выделки торгового дома Мариэль) манжет и посмотрел в окно.

– Сложно сказать однозначно, барон.

– Однозначно?

– Я бы разделил историю семьи Иртонов на два этапа. Или на три…

– Да? – искренне заинтересовался Тони.

– Да… Я как раз начинал служить в Ативерне, когда граф Иртон решил жениться. Я не был на свадьбе, но слухи ходили… объединение состояния графа и корабельной флотилии его тестя, барона Брокленда.

– Корабел.

Прозвучало, как прозвище. Да прозвищем это и было.

Действительно, как еще назвать Августа Брокленда?

Корабел.

Душой, телом и делом.

– Так вот. Граф Иртон – обычный светский повеса, его супруга – самая обычная девушка, которую граф тут же и отослал в поместье, чтобы она не мешала ему жить светской жизнью. Даже наследника не сделал… или сделал, тут мне сложно сказать. По некоторым слухам, графиня была беременна, но потеряла ребенка.

– Вот даже как.

– Да. Это был первый этап. Второй… второй начался, когда граф уехал с его высочеством, наносить визиты, а графиня приехала ко двору.

Могу сказать, что все были поражены.

– И чем же?

Горацио улыбнулся краешками губ.

– Вы поймете, молодой человек, когда увидите графиню.

– И все же? Хотелось бы что-то услышать сейчас?

– Графиня – редкая женщина. Умная, красивая, уверенная в себе, но что интересно – не вызывающая желания от нее отделаться. Вы знаете, как несносны бывают женщины, получившие в свои руки хоть капельку власти!

Тони пожал плечами.

Он – не знал, и совершенно искренне полагал, что место любой женщины – в постели.

У него до сей поры примерно так и получалось, со всеми женщинами. А какие-то чувства, претензии, самоутверждение и прочее…

Это – женщина.

Ханганы в этом отношении наиболее умны, для них любая женщина, это прекрасный цветок, созданный, чтобы украшать жизнь.

Ук-ра-шать.

Не диктовать, не командовать… есть такие, кто выслушивает нравоучения от розы в вазе? Нет? Вот и правильно.