Средневековая история. Домашняя работа

Стыдитесь, госпожа…

Миранда была растеряна. Ошарашена. И Лиля подумала, что первую схватку она выиграла. Но далеко не войну.

И кивнула маячившей в дверях Эмме:

– Быстренько, помогите графине Иртон умыться. И обязательно помыть руки.

Миранда повиновалась. Лиля уселась в освободившееся кресло и подумала, что ей придется приложить массу усилий, чтобы приручить этого детеныша.

А приручать надо.

Зачем?

Ну если романтично и лирично, – это ребенок. Оставшийся один, в чужом месте, беспомощный. Тут же жалость и инстинкт продолжения рода.

Это о романтике.

А если о практике?

Миранда – это еще и инструмент управления ее отцом. Может, жену Джерисон Иртон и не любит. Но дочь…

Дочь он любить должен. Или нет?

Лиля потерла виски. Память ей ничего не говорила. Надо пошептаться на эту тему с Эммой. Пусть поговорит с прибывшими слугами. А потом перескажет ей последние сплетни.

Миранда появилась умытая и явно опомнившаяся. И определенно собралась устроить скандал. Но Лиля опять не дала ей начать.

– Вы любите печеный картофель, ваше сиятельство?

– Что?

– Печеное земляное яблоко. – Лиля улыбалась. – Сегодня у нас на ужин этот овощ.

– Я… я хочу сидеть там!

Пальчик указал на место графини.

Лиля пожала плечами и пересела.

Миранда опустилась в кресло. И жалобно пискнула.

Лиля буквально три минуты назад приказала убрать оттуда все подушки. В результате над столом и носа видно не было.

– Урок второй, – произнесла спокойно Лиля. – Прежде чем что-то требовать, подумай, как ты с этим справишься.

– Ты это нарочно?

– Разумеется. Но ведь и ты хотела устроить скандал, разве нет?

Миранда засопела. Но крыть было нечем. Эта странная тетка была не такой, как остальные взрослые. Не орала, не ругалась, не топала ногами, не упрашивала – она не укладывалась в знакомые модели поведения. И Миранда прибегла к безотказному оружию.

Она заплакала.

Лиля посмотрела на маленькое личико, по которому катились слезы. Сейчас бы поцеловать мелкую, вытереть слезинки и все разрешить… Нельзя.

На шею сядет.

Поэтому Лилиан Иртон прищелкнула пальцами и распорядилась появившейся Илоне:

– Мне подавайте ужин, а юной графине Иртон – луковицу. Нечищеную.

Любопытство взяло верх. Распорядись Лиля пятью минутами позже, когда Миранда загнала бы себя в истерику, и ничего бы не вышло. Но пока еще…

– З-зачем?

– Чтобы ты плакала подольше. А то крокодиловы слезы быстро заканчиваются.

– Чьи слезы?

– Крокодиловы.