Средневековая история. Домашняя работа

Вгонял щепки, расшатывал, объяснял, что потом просто будет отдирать ногти и опять вгонять щепки уже в живое мясо. Лилю тошнило. Но она старалась не показывать виду.

Так прошло минут двадцать. И только потом вытащили кляп. Лиле это время показалось годами. Но она молчала. Не надо. Не лезь, девочка. Терпи.

Мерзко. Но необходимо. Здесь еще не придумали «сыворотку правды».

– Ты ведь не будешь говорить, кто тебя послал? Правда?

Убийца выдохнул пару ругательств. И вирмане опять взялись за кляп. Кажется, он хотел остановить процесс? Лиля не решалась ничего сказать.

Она только наблюдала. Есть вещи, в которые лучше не вмешиваться. Присутствовать она обязана, как графиня Иртон. А вот пытать самой – еще не хватало. Но… пальцев всего двадцать. Они обработали руки, сняли сапоги… Эта скотина ноги моет? Или только носки на водку меняет?

Когда закончились пальцы на ногах, убийца уже потерял всякое самообладание. Он дергался, мычал, скулил что-то сквозь кляп…. Лиле было мерзко до предела.

Но простите, это ее жизнь. И жить еще охота.

А если она не узнает, кто ее заказал, где гарантия, что за одним убийцей не придет следующий?

– Пощадите!!! – завопил сломленный мерзавец, как только ему вынули кляп. – Я все скажу!!!

– Кто тебя нанял?

– Он не назвал себя.

Ивар взялся за кляп.

– Я знаю, зачем он это сделал!!!

– Вот как?

– У его телки шашни с графом Иртоном.

Лиля вскинула брови. То есть? Жена помирает в глуши, а супруг себе кого-то нашел? Очень, очень мило…

– А телку как зовут?

– Аделаида Вельс.

Главное Лиля узнала. Остальное было деталями. Женщина посмотрела на Ивара.

– Продолжайте расспросы. Я выйду. Здесь душновато. Да и товарищ обгадился… Мне это не нравится.

– Как скажете, ваше сиятельство.

– И не убивайте без моего разрешения. Вдруг еще пригодится?

– Слушаюсь, госпожа графиня.

– Утром расскажете мне, что он еще скажет. Когда я вернусь с богослужения. И работайте.

– Проводи, – кивнул Ивар Олафу и наклонился над убийцей.

Последнее, что слышала Лиля:

– Если почую, что соврал, – шкурку драть не буду. Вместо этого сделаю лучинку поострее, засуну тебе в зад и подожгу. Только так запоешь…

Лиля едва прошла пять шагов. А потом упала на колени, и ее вырвало.

Не от ужаса, нет. Тут все наложилось. Страх за свою жизнь. Адреналин от схватки. Боль от раны. И пытка тоже.

Резать человека на операционном столе было не страшно. Тоже мне, трагедия.