Средневековая история. Домашняя работа

Никто за нас ничего не сделает.

– Ваше сиятельство, а вирмане? Пираты, безбожники?

Лиля возвела глаза к небу:

– Да, пастор. Я знаю это. Но я полагала, что вы сможете привести их души к свету. Подумайте сами, если бы я их не наняла, они бы так и закоснели в грехе. А сейчас у вас есть шанс спасительно подействовать на их души.

Тоска вдруг грызанула с такой силой, что на глаза аж слезы навернулись. Пастор встревоженно вскинулся.

– Ваше сиятельство?

– Нет-нет…. Все в порядке… Ах, пастор, какое несчастье – этот пожар.

Как хорошо, что вы у нас есть. Раньше я вас не ценила по достоинству, а вот когда случается несчастье, когда лишаешься ребенка…

Вместо ответа пастор осенил себя знаком Альдоная.

Лиля повторила за ним и принялась читать одну из молитв, которые хранились еще в памяти Лилиан. Молитва, кстати, так и называлась «Об облегчении страданий человеческих».

Пастор наблюдал за тем, как она молилась, и лицо его разглаживалось с каждым словом. Лиля заметила это и закрепила положительный эффект еще двумя молитвами.

Так держать.

Наконец пастор сотворил знак Альдоная, и Лиля поднялась с колен. Не молиться ведь на ногах! Хотя ушибленные во время драки с убийцей колени ныли нещадно. Ну да ладно. Перетерпим.

Во взгляде мужчины оставались еще сомнения. Ну да. Решительность, домоправительница, вирмане по дому бегают… И Лиля решила добавить:

– Прошу вас разделить мою скромную трапезу.

Судя по удивленной гримасе на лице пастора, он не ожидал от графини такой скромности.

Овсянка, в которую она не положила ни меда, ни варенья, кусок сыра и стакан воды. Холодной, колодезной.

Есть не хотелось. Температура все-таки поднялась. Немного, но неприятно.

Самому пастору подали и мясо, и грибы, и яйца.

Несколько минут он смотрел на Лилю, а потом разродился:

– Дочь моя, вы проявляете похвальную умеренность.

Лиля опустила глазки еще раз. Может, проще и не поднимать? Точно, не споткнешься.

– Пастор, я не могу объедаться, когда на моих землях от голода умирают дети.

Это страшно.

– Это…

– Это тоже после потери ребенка. Я должна вести благочестивый образ жизни, тогда меня простят за мои прежние грехи.

Глаза стали уже теплее. Так держать.

– Пастор, вы ведь не будете возражать, если Марк будет учиться вместе с Мири?

– Да, разумеется.

Еще бы ты возражал. Такая халява! Образование тут по цене брюликов.

– И в том числе учиться защищать себя.

– Ваше сиятельство?

Лиля сделала постное лицо.