Средневековая история. Изнанка королевского дворца

Оправдываться Лиля умела виртуозно. И вообще.

Все согласно старому анекдоту.

Дорогой, я и моя подруга видели тебя в гостинице с любовницей.

Дорогая, я не был в гостинице, у меня нет любовницы, твоя подруга ошиблась, ты ошиблась, это был не я… ну и так далее.

Главное – не признаваться. Ни в чем, никогда, ни за что. Чистосердечное признание хоть и уменьшает вину, но увеличивает наказание. Однозначно.

Так что патер побился с Лилей – и плюнул. И сосредоточился на пастере Воплере.

– Сын мой, вы не хотите принести мне свою исповедь?

Пастер кивнул.

– Да, патер. Я хотел бы раскрыть душу и возможно получить совет. Мне нелегко…

Лиля вздохнула.

– Пастер, мы будем ждать вас.

– Ваше сиятельство, да не стоит…

Бесполезно.

– Пастер, вчера чуть не пострадала моя дочь. Если что-то случится с вами – я себе век не прощу. Это не обсуждается. Мы ждем вас.

И вышла обратно в храм.

Патер Лейдер ни прощания, ни прощения не удостоился. Наоборот, Лиля поставила себе галочку – узнать, за что его сюда сослали.

Копать он под нее вздумал! Да еще так топорно!

Каз-зел!

* * *

Для пастера Воплера настал сложный момент.

Кенет отнюдь не был глупцом. О нет… Он многое видел, Многое понимал, о многом размышлял… только вот…

Он был болезненно честен в своей вере. Он знал, что Альдонай существует, готов был убеждать в этом каждого встречного и жить только по его заветам.

Ага.

Потом жизнь резко обломала его мечты.

Как обнаружил Кенет, начав жизнь пастера, вера и религия – это две большие разницы. Примерно такие же, как корова – и присосавшаяся к ней пиявка. Иначе Кенет не мог назвать тех своих собратьев по церкви, которые паразитировали на людях, пользуясь их верой и наивностью. Увы…

Оказалось, что в церкви полно мерзавцев, которые больше думают не о том, как принести свет в души людей, а о своей личной выгоде. Что любого можно оклеветать, подставить, обидеть, заслать в такой глухой угол, в котором даже и докторуса нет…

Можно.

Кенет понял, что ему никогда не выбраться из Иртона. А когда умерла его жена – потерял всякую надежду на счастье. И принялся беречь и воспитывать Марка.

Все изменилось с появлением Лилиан Иртон.

Он помнил, как горел храм.

Помнил чувство острой безнадежности.

Помнил как боялся за сына – ведь все его сбережения… чем он будет кормить мальчика зимой?

Ан нет.