Средневековая история. Изнанка королевского дворца

Карист возмущался, пытался скандалить, кричать, сопротивляться, но он был один, а вирман почти два десятка. Так что попытки оказались тщетными, и ее сиятельство выяснила все, что хотела.

Когда графиня наконец ушла, Карист от души осенил себя знаком Альдоная, вытащил из-под прилавка заветную бутылочку – и допил все оставшееся, как воду. Кошмар какой!

Не женщина, а Мальдонаино отродье.

Сущее чудовище.

А вот что теперь делать?

Рассказать обо всем заказчику, который передавал деньги?

Хм-м…

Каристу казалось, что так поступать не стоит.

А что тогда?

А жить спокойно. Ничего не видел, не слышал, не говорил и не знаю. И точка. Глядишь – и гроза пройдет мимо. Деревья-то она с корнем выворачивает. А вот скромный одуванчик…

Каристу очень хотелось жить…

Солнце садилось. И день уже не казался ему таким удачным.

– Ваше сиятельство, может, вернуться, прирезать этого хомяка? – пробасил Олаф.

Лиля замотала головой.

– Нет. Не надо. Если он дурак – сам нарвется. А если умный – будет сидеть и молчать.

И может еще пригодиться. Это ведь не управляющий, если мы уважаемого купца в тюрьму бросим…

Судя по лицам вирман – они бы и бросили, ничего страшного. Посидит – поумнеет. Нет у них уважения к «сухопутным крысам». Нету…

– Нам шум пока ни к чему. Еще удерут главные-то враги…

Это вирмане поняли. И закивали.

Лиля подумала, что пока все складывается очень удачно.

Они прибыли в город вечером. И она решила сразу нанести дружеский визит самому важному человеку.

Тому, через которого проплачивалось ее убийство.

А сейчас придет на корабль, поужинает, выспится – и с завтрашнего дня занимается делами.

Пусть подновят корабли, запасы продуктов… Наверное пары дней на это хватит?

И – в Лавери.

По морю.

Бээээ…

* * *

Рассветный лучик заглядывал в окно.

Каюта качалась. Сейчас Лиля воспринимала это чуть полегче. Но все равно – нужно было отвлекаться от противного ощущения. Так что она перечитывала показания купца и хмурилась.

М-да. Главный враг у нее в столице. Что ему надо?

Да неизвестно. Но создается ощущение, что ненавидят не Лилю Иртон персонально. Ненависть направлена на Джеса.

А ее устраняют, потому что она просто мешается под ногами.

И Миранда.

Ну уж нет!

Не позволю!

За своего ребенка я всем тут глотки порву! Зубами грызть буду! Вы у меня, гады, все раскаетесь! Даже в том, чего не совершали… Посмертно.

– Мам?

Мири просочилась в каюту тенью.