Танго с демоном. Танго эсценарида

Те, кто непричастен, но по факту – связаны с мединцами. Возьмем ту же Лидию Бенитес. Она слабенький маг, она родила от мединца, она воспитала двоих девочек, хотя могла бы все бросить и уйти.

– Это заслуживает уважения, – скромно вставил свои шесть медяков брат Анхель.

– Безусловно. Она не виновата, но если уж так получилось… что она сделает ради своих детей? Брат, вы ее видели, что вы можете про нее сказать? На что она готова?

– На всё. Она точно знала, что рискует, приходя в полицию, но пошла на это ради Эллоры.

Она точно знала, что рискует, но постаралась обезопасить Дарею. Хотя если бы она ее выдала, получила бы больше. Пусть даже Дарею рожала не она, но Лидия Консепсьон Бенитес воспринимает ее как свою дочь, забывая про чешую и щупальца.

– Вот. И я об этом. Три категории, из которых первая – успешно скрещивается с людьми, становясь все более человекообразными. Более того, попадая под власть уже Творца и Ла Муэрте, – кивнул Хавьер. – Вторая большей частью стерильна.

– Из-за демонических эманаций?

– Подозреваю, что тут пятьдесят на пятьдесят.

И эманации, и… простите, ритана Феола. Можно поиметь дельфина, но нельзя получить от него потомство.

Феола взмахнула рукой, давая понять, что ей наплевать. Хоть трех дельфинов.

– Третья часть не несет в себе чуждости, но из-за своих убеждений или чувств тоже достаточно опасны.

Амадо шелестнул бумагами. Он и так все помнил, но на всякий случай.

– В данный момент на нашем попечении находится двести двенадцать мединцев и связанных с ними.

Из них собственно мединцев… пусть первой категории, никто не возражает против такого определения?

Ответом ему были согласные кивки.

– Так вот, потомков – шестьдесят две штуки. Мединцев второй категории, измененных – восемьдесят шесть. Шестьдесят четыре человека, которые связаны с ними тем или иным образом. Это много. Возьмется ли церковь за их… устройство?

– Безусловно, – согласился брат Анхель.

Епископ Тадео, который ради такого случая выбрался из своих покоев, согласно кивнул.

– Это хорошо. Будем честны, пятнадцать лет они прожили себе спокойно, никому не вредя. Те же Валенсуэла – что они сделали плохого?

– Не считая уклонения от уплаты налогов? – поинтересовался Серхио.

– С этим мы еще разберемся, – отмахнулся мэр. – Тот же Коронель, к примеру, вообще ничего не хочет. Оставили бы его в покое, да и дали творить?

– И то верно.

Амадо побарабанил пальцами по корешку папки.

– Если честно, воду мутят несколько мединцев.