Танго с призраком: Орильеро. Канженге. Милонгеро

– Обычно мы спрашиваем про ереси, про леность в молитве, про любовь к земному более, чем к небесному, чадо. Но здесь и сейчас спрашивать об этом бессмысленно. Это я рассказываю тебе на будущее.

– Благодарю вас, отче.

– Лассара всегда были верны короне. И церковь никогда не имела к ним претензий. Мне бы хотелось, чтобы так и оставалось впредь.

– Мне бы тоже, отче.

– Тогда продолжим. Допускала ли ты грех человекоугодия? Льстила, преклонялась, лгала, подличала, пресмыкалась перед человеком…

Антония задумалась.

– Наверное, нет. Вежливо себя вела. Старалась хотя бы. Пыталась не раздражать тетю и дядю, это верно. Но не пресмыкалась… хотя со стороны виднее.

– Я спрошу об этом у твоей тети. Любишь ли ты Творца превыше всего? Благодарна ли ты ему?

– Не знаю… любовь – это сложно. Отец из любви разрушил и себя, и мою жизнь… я не уверена, что хочу такую любовь.

– Творец никогда тебя не предаст, чадо.

Но и не поможет.

Слова так и повисли в воздухе, но вслух сказаны не были.

– Грешна, отче.

– Понимаю… и не стану спрашивать о грехе неблагодарности Творцу. Не впадаешь ли ты в грех гордости или честолюбия?

– Было бы чем гордиться, отче, – горестно откликнулась Антония. – Выжить бы…

– Роптала ли ты на Творца в тяжкие минуты?

– Грешна, отче.

– Совершала ли ты грех клятвопреступления?

– Нет, отче. Такого точно не было. Я вообще никому не клялась и слова не давала.

– Уважаешь ли ты Храм, его святыни, праздники?

– Отче, сложно уважать или не уважать то, чего нет в твоей жизни.

– Понятно… тогда это пропустим. Не согрешила ли темными чарами?

– Вообще ни разу не пробовала, – призналась Антония. – То есть пробовала, не получилось, но это давно еще было, ну и бросила это дело. Наверное, у меня дар непроявленный, как у мамы. Ты тоже Лассара, но магией вообще не владела.

– Понятно… ты никого не убивала, чадо?

– Животных… живя в деревне, иначе не получится.

– Это не в счет. Но не людей.

– Нет! Отче, вы что?!

– Это вопрос, Антония. И не все на него так отвечают, как можешь ответить ты. Уж поверь.

– Простите, отче. Я не сообразила.

– Ничего страшного, так бывает. Помогаешь ли ты своим близким, участвуешь ли в их жизни…

– У меня нет близких. Отца похоронили.

– Не стремилась ли ты оборвать свою жизнь?

– Нет. Жить хочется.

– Не согрешила ли ты блудом? Плотской грязью?

– Я девушка, отче.