Танго с призраком: Орильеро. Канженге. Милонгеро

И опять же! Возьмешь девчонку с собой, а она и делать-то ничего не умеет, будет чучелом в углу сидеть… нет, ни к чему.

Ритана взяла себе на заметочку потом расспросить племянницу подробнее, а может, и поучить чему. И отправилась в Комитет вместе с дочками.

Антония честно читала.

Часа полтора.

Потом повторяла молитвы, как попугай.

Потом довела себя до зубной боли и, зеленая, вышла в столовую.

– Ритана, да на вас лица нет! – ахнула Рита.

Антония помассировала виски.

– Погода, наверное, поменяется.

– То-то вы вся бледненькая. Может, вам прогуляться пойти? Ритана?

– Пожалуй, – задумалась Антония. – Далеко я не пойду, страшно, а вот по улице пройтись можно. Туда и обратно, может, хоть развеюсь?

Со стороны слуг возражений не последовало.

Антония вышла из ворот особняка, огляделась – и решительно зашагала в тот конец улицы, в котором уже побывала недавно. К двадцать пятому дому.

Ей срочно требовалось пообщаться с кем-то нормальным….

Сеньора Луиса была в магазине.

Звякнул колокольчик, она подняла глаза от большой книги и увидела на пороге Антонию. Ухмыльнулась.

– Пришла? Ну, заходи, гостьей будешь.

– Благодарю, сеньора, – Антония прошла внутрь, стараясь ничего не задеть и ни за что не зацепиться. Сложно, конечно, но попробовать надо.

Старуха фыркнула.

– Было б за что благодарить. Воздух не купленный. Чая налить?

– А можно? – уточнила Антония.

– Чего ж нельзя? Проходи, садись. Может, заодно и старуху сплетнями потешишь…

– Да разве ж вы старуха? Сеньора?

Попытки Тони польстить были пресечены взмахом сухой ладони.

– О себе я и сама все знаю. Не мети хвостом, рассказывай. Тошно тебе у Араконов?

– Душно, – согласилась Антония. – Понимаю, они хорошие, добрые…

– Да только шапку из доброты не сошьешь. Даже на заплатки не пустишь ту доброту.

Антонии вдруг стало легко и уютно.

– Моя… бабушка говорит так же.

– Бабушка?

– Ну… кто-то вроде того.

– Мяу, – раздалось из темноты, и на свет вышел здоровущий кот.

– Хорош! – искренне восхитилась девушка.

Кот был дворянином. То есть – властителем подворотен и помоек, явно. Совершенно не породистым.

Но зато обаятельным. Серо-бурым, большим, пушистым и мордастым. Умные желтые глаза смотрели в лицо Антонии.

– Сеньор Мендоса, – представила его хозяйка. – Маркус Мендоса.

Антония протянула коту руку.