Ветана. Дар смерти

Лерт хлопотал по хозяйству и мне обрадовался, как родной.

– Госпожа Ветана! Проходите!

– Здравствуй. Как ты тут?

– Даринка у соседей, они согласились ее на пару дней взять. Я тут по хозяйству. Стражники сказали, чтобы я завтра к ним зашел, рассказал все, как было. И в суд сходить придется. Но мне скрывать нечего, я честно отвечу.

– Мелли как?

– Пришла в себя. А есть отказывается.

– Это еще почему? – удивилась я.

Лерт зло сверкнул глазами в сторону кровати.

– Дура потому что.

Хм-м… Может быть, и так.

Но это не лечится даже магией жизни.

– Выйди погуляй, – попросила я мальчишку. – Сейчас осматривать твою сестру начну, ей будет неудобно.

– Чего я там не видел! – огрызнулся Лерт. – Посудину ей под зад не Светлый, чай, подкладывает.

Но вышел. И даже дверью специально хлопнул. Я присела на кровать рядом с Мелли. Та смотрела в стену тоскливыми глазами.

– Как самочувствие?

– Спасибо…

– Спасибо, хорошо? Или плохо? – дотошно выясняла я, разглядывая зрачки.

Определенно, сотрясение еще осталось. На него и моих сил не хватило. Я просто тащила девчонку с того света, а это всегда тяжко. С маркизом не легче было, но там-то хоть без внешних повреждений обошлось, большая часть силы ушла на устранение последствий. А тут…

– Зачем вы меня спасли?

– Работа у меня такая. Ты недовольна?

Интересные разговорчики. Кажется, я ухватила проблему, но дай мне Светлый терпения. Потому что, если я правильно понимаю суть бреда… Лекарю нельзя бить пациента по свежеотремонтированной голове.

Даже чтобы ума добавить.

А жаль.

– Это я во всем виновата.

– В чем?

– Что папа умер, что Лерт с грехом на душе жить будет.

Ну… Папу я не знала, но видела, что он с дочкой сотворил. И сама бы прибила скотину. Лерт тоже угрызениями совести мучиться не будет, ему сестра всяко дороже. Это я девушке и высказала бы, прямо в лицо. Только вот нельзя. Настроение пациента – одно из условий успешной работы лекаря.

Сколько раз видела: кому и срок уже отмерен, а он стиснет зубы и через силу малым не на коленях ползет. Что-то делает, борется – и мир подхватывает своего птенца. И дарит годы жизни, признавая его право жить.

А бывает и так, что человеку жить бы и жить, и болячка-то не страшнее прыща, а он ноет, и ноет, и сопли разводит на кисель… И мир отторгает подобную братию! Просто вышвыривая человека из числа живых. Вот у Мелли явно наклевывалось второе.