«Учиться, влюбиться… убиться?»

И Лерг продолжил:

– Отследили, прошли вдоль хода, сидели там в засаде, ждали…

– А если бы он оказался не один, а с десятком мордоворотов?

– Да откуда?! – возмутилась я. – И когда бы у него была возможность?

Директор погрозил мне кулаком.

– А с тобой мы еще разберемся! Чтобы завтра в одиннадцать положили мне на стол объяснительную! В трех экземплярах.

– Зачем в трех? – удивился Лютик.

– Для меня, для стражи и для короля. Еще вопросы будут?

– Нет.

– Тогда – брысь в Универ!

И директор одним взмахом руки очертил в воздухе круг телепорта.

Мы переглянулись – и пошлепали в указанном направлении.

Серый туман на миг сгустился вокруг. И мы оказались в телепортационном зале. То есть там, куда я и попала изначально.

– Ребята, пошли ко мне? – предложила я.

Мальчишки поглядели на меня. Я выразительно хлопнула по карману.

– Поговорим, обменяемся впечатлениями…

Никто не стал возражать. Тем более что я жила одна. Эвин мотнул головой куда-то в сторону и умчался. Наверное, за одеждой.

В моей комнате мы развалились на кроватях.

– Нет, ну это надо же так вляпаться! – вздохнул Лютик.

– Зато не бесплатно, – подмигнула я, выгребая из кармана все неправедно поднятое в том переулке. Оказалось ровно тридцать одна монета. Так что поделили по-честному – семь золотых на нос, а оставшиеся три разбили серебрушками и тоже разделили.

– Уже лучше, чем ничего, – кивнул повеселевший Лютик. – Еще бы выпить теперь…

– А где наше все? То есть честно купленная колбаса? – осенило меня.

– Были у Эвина. – Лерг поднял брови…

Дверь комнаты скрипнула. На пороге стоял уже полностью одетый Эвин в человеческом виде. И держал в руке тот самый мешок.

– Ну что – по бутеру?

– Поздний ужин вреден, но ранний завтрак – нет! – решила я. И полезла в тумбочку за ножом.

Спорить не стал никто.

Итог, увы, был печален…

Спиртное, да при не слишком богатой закуске, да на взбудораженные нервы, да в три часа ночи…

Докладную записку пришлось, увы, писать в десять часов сорок минут утра.

Мальчишки, которые остались ночевать у меня, тоже царапали перьями по бумаге. А время катастрофически поджимало…

– Дайте сюда, – выдрал у нас Лерг имеющиеся экземпляры. – Сейчас я их…

Он сложил руки над кучей бумаги и что-то зашептал.

Бумага полыхнула красным. Все зажмурились.

Если бы приятель угробил единственный экземпляр моего отчета – я бы его на терке натерла.