Ветер и крылья. Перекрестки

Ромео их не знал, он знал, что султан долго жил в глуши, а Кемаль… то ли его отец припасы привозил, то ли что другое… Рода он достаточно подлого, но стал товарищем по играм для молодого принца.

В четырнадцать лет султан Ферхад уехал к отцу. Кемаль же…

Или друг его не забыл, или еще что… через пару лет юный Кемаль-фрай выкупил захолустную арену, которая погибала, и начал лично режиссировать представления. Внес «новую струю», добавил сексуальный элемент, предложил преступников отдавать ему, на арену… не всех, конечно.

Тех, кто заслужил мучительную смерть или от кого не будет никакой пользы.

Опять же, если хозяева хотят от рабов избавиться…

Постепенно, не сразу, но дело у него пошло.

Кемаль умел угадывать вкусы толпы. Прикупил вторую арену, уже в другом городе, потом третью…

Время шло, в результате серьезной борьбы Ферхад стал султаном, но друга не забыл.

Просто так беем он бы его не сделал, не с чего. Но в юного Кемаля по уши влюбилась сестра султана. Младшая.

Влюбилась она еще в то время, когда мальчишки играли друг с другом, а девочка смотрела на них в окошко, а иногда ей и поговорить с братом разрешали… ну что там такого? Мальчики на десять лет ее старше… малышка! А потом любовь вспыхнула с новой силой…

То ли Кемаль кинулся в ноги султану, то ли сестра умолила…

Но за обычного человека отдавать принцессу было нельзя.

Пришлось жаловать титул другу детства. А там уж Кемаль-бей развернулся.

И столичную арену под себя подгреб, и богатство начал наращивать…

Сейчас он был… ну, не в первой десятке самых богатых арайцев, но в первой сотне так уж точно.

Такая вот история.

Энцо слушал, кивал, поддакивал… что он еще мог сказать? Что мог сделать?

Ничего. Только слушать и собирать информацию. Рано или поздно он вырвется на свободу из этого ада! И знания ему в этом помогут!

В столице

– Да будет его воля! – Жрец был величественным и внушающим. Правда, лица его видно не было, мешала маска в виде козлиной головы.

Но это точно был король всех козлов!

Такие рога!

Такая шерсть!

Такие налитые кровью глаза… человеческие? А, все равно – козел козлом! Даже воняло похоже!

Но кто из паствы замечает такие мелочи? Жреца обнюхивать не принято, а то копытом в лоб.

– Да… будет… его воля…

Паства откликалась тихо, но отчетливо. Особенно стоящая впереди женщина, в маске и капюшоне. В этот раз эданна Франческа приняла во внимание замечание Осьминога.